Ватто Жан Антуан - «живописец праздников», его колорит блистателен, фигуры грациозны и наивны, но манерны. ИЖЗ.
Ватто Жан Антуан
1684-1721
Представитель придворных живописцев, грациозный, обладающий своеобразным колоритом, наивный, но в то же время аристократический художник. Изображая искусственный, прелестный, но фальшивый мир театра и любовных похождений в сказочной обстановке, Ватто, оставался реалистом. Ватто создавал вкусы и направление своей эпохи. Героями Ватто были женщины в шумящих широких шелковых платьях, с томными, размеренными движениями, и франты, хорошо сложенные, с умной и дерзкой миной.
Что писали об Антуане Ватто, в начале двадцатого века:
П.П. Гнедич, 1907 год: « Его картины кажутся наивными, но современники были в восторге от этой идиллической Аркадии. Изображая искусственный, прелестный, но фальшивый мир театра и любовных похождений в сказочной обстановке, Ватто, по мнению некоторых биографов, остается реалистом в том смысле, что никто не отвечал реальнее на желания и волнения своего времени. Ватто наполовину создал, наполовину истолковывал вкусы и направление своей эпохи. Вместо изображения грязных кабачков и уличных сцен, художник принимается за «галантные праздники». Ватто был выразителем той эпохи, когда действительность перестала быть действительностью, а сменилась сказкой. Он почувствовал нелепость красоты Версаля – фальшивой, прямолинейной – и в тон ей создал и костюмы, и картины, и аксессуары эпохи. Казалось, что самые люди – не люди, а фарфоровая живопись».
Александр Бенуа, 1901 год: «Праздника на картинах Ватто за редким исключением не чувствуешь. Люди, изображенные им, слишком печальны, слишком вялы, слишком утомлены, чтоб собрания их носили характер праздника. Но как иначе назвать эту выдумку Ватто? О чем мечтал он, когда уводил в лес и поля, разодетых в шелк и атлас кавалеров и дам, заставлял их располагаться на траве? Сладкий слегка мучительный сон больного замкнутого человека, которому в тягость была возня и суетня настоящей здоровой жизни – вот искусство Ватто. Он сочинил все свое искусство. Искусство Ватто прельстило современников именно как нечто редкое, исключительное.
Искусство Ватто – поэзия старости, усталости; его праздники – грустные праздники людей, не имеющих будней, не знающих другой усталости кроме пресыщений; его любовь – не страсть и не сладострастие, а лишь мечта, воспоминание о любви, последнее догорание вечерней зари».
Немного биографии Антуана Ватто:
Жан Антуан Ватто родился в маленьком фламандском городке Валансьене, в семье кровельщика Жана Филиппа Ватто и его жены Мишель Ларденуа, крещен 10 октября 1684 года. Крестный Ватто был Антуант Патер, скульптор, сосед и друг семьи Жана Ватто. Воспоминания современников об отношениях в семье Ватто весьма различны: граф де Келюс утверждал, что отец художника был очень суров; Жан де Жюльен, напротив, пишет, что «родители ничего не жалели на воспитание Антуана, хотя были люди небогатые, и в выборе для него профессии руководились только его склонностью».
В своем родном городке Ватто поступает в мастерскую Жака Жерена, художника «незначительного дарования». В 1702 году Жерен умирает, и Ватто, вопреки воли отца, отправляется в Париж. Здесь, чтобы, что-то заработать, Ватто поступает в картинную лавку на мосту Notre-Dame, где копирует для хозяина лавки множество безжизненных картин. Покинув картинную лавку, Ватто обучается в мастерской декоративного художника Клода Жилло (1673-1722), который придумывал костюмы для театра и для карнавала, составлял узоры для вышивок, писал декорации, иллюстрировал книги, украшал живописью мебель, деки клавесинов, стены и двери. Жилло познакомил своего молодого друга с итальянской комедией. В мастерской Жилло Ватто прошел серьезную школу декоративной живописи. Их взаимно полезный, дружеский союз, длившийся пять лет, внезапно пришел к концу. Они расстались врагами: оба подозрительны, обидчивы, возможно Жилло завидовал успехам своего любимого ученика, их совместная жизнь стала невыносимой. «Вся благодарность Ватто к своему учителю, - писал граф де Келюс, - выразилась в глубоком о нем молчании. Он не любил, когда его спрашивали о подробностях их дружбы и разрыва; но он всегда хвалил его работы и не скрывал, что многим ему обязан». Когда, в 1717 году, Ватто представил в Академию Художеств свою картину на соискания звания, Жилло первый подписал протокол заседания, он очень редко бывал на заседаниях и на этот раз явился только для того чтобы одобрить работу Ватто.
Расставшись с Жилло, в 1708 году, Ватто устраивается в мастерскую Клода Одрана, хранителя Люксембургского Дворца, способного художника, последователя школы Рафаэля. Живя в Люксембургском дворце, Ватто имел свободный доступ к картинам и внимательно изучал их, в особенности работы Рубенса. Здесь он приготовился к самостоятельной деятельности.
Позднее уже, будучи вполне независимым художником, Ватто не чуждался декоративной живописи и никогда не отказывался украшать панно, экраны или ширмы сценками, обрамляя арабесками.
В апреле 1709 года Ватто записывается учеником в Академию. Его привлекает возможность поездки в Италию. Он участвует в конкурсе на «премию Рима», но за работу получает только золотую медаль.
В 1709 году, произошло кровопролитное сражение при Мальплаке, и Ватто пишет несколько военных сцен с натуры, но он видит в войне лишь то, чего искало его воображение, он не вдохновлялся ни героизмом, ни трагическим ужасом, он черпал в войне лишь бытовые сцены. «Он, стал писать, - вспоминал де Келюс, - походы и привалы солдат, и эти первые его картины были также хороши, как и то, что он писал впоследствии. В них много колорита, гармонии, тонко очерченных продуманных типов и вообще здесь тонкость рисунка отразилась в мельчайших деталях, в драпировках и во всем замысле. Изображая войну, или любовь, он всегда брал красивую сторону того и другого: он избегал всего, что есть тяжелого и жестокого в войне, он заимствовал у действительности то, что его привлекало. Правда, на его картинах иногда можно увидеть солдата с рукой на перевязи, но рана не причиняет страдания, она понадобилась только, чтоб разнообразить позы».
В 1712 году Ватто выставляет в Королевскую Академию Художеств несколько картин, его избирают членом Академии ( вступительный взнос в виду финансового положения художника был понижен для него до ста ливров). Всегда недовольный собственной работой, он не спешил посылать свою картину в Академию для утверждения в звании. И только через пять лет, в 1717 году, он представляет свою картину «Отправление на Цитеру» («Паломничество на остров Киферу») в Академию, и его утверждают в члены Академии.
В 1716 году Ватто поселился у Пьера Кроза, сына известного финансиста, прекрасный дом которого на улице Ришелье и замок в Монморанси, были заполнены картинами старинных мастеров. В этих роскошных домах, принадлежавших его покровителю, Ватто копирует лучшие произведения. Ватто копировал только для того, чтобы учиться, и подражал лишь тем художникам, в которых находил отклик его собственный гения. «То, что Ватто заимствовал у венецианцев, исправляло и оттеняло в его живописи фламандское влияние, создавало метод, - такое смешение техники, которое в сущности не итальянское и не фламандское. Это яркая палитра лучших тонов колористов двух стран». Парк замка Монморанси стал излюбленным фоном для произведений Ватто. Для столовой своего мецената он написал декоративные панно – «Четыре времени года». Но предпочитая независимость роскоши, Ватто уходит из дома Кроза.
В 1719 году Ватто едет в Лондон, где был представлен королю, по заказу которого Ватто выполнил четыре картины. Здоровье художника в Англии ухудшилось, и он возвращается в Париж.
18 июля 1721 года, на тридцать седьмом году жизни, Антуан Ватто умер в Париже на руках своего друга Жерсена.
Этапы творчества Антуана Ватто:
Ватто не брезговал никакой работой во время сотрудничества с Клодом Жилло и Клодом Одраном, он писал не только картины, но расписывал крышки табакерок, не считая унизительным для своего искусства украшение какого бы то ни было предмета, пригодного для живописи.
Его работы могут быть разделены на три стиля:
Первая манера – итальянская комедия и декоративные работы. Его первая манера носила почти исключительно декоративный характер. В эту категорию можно включить рисунки на ширмах, панелях парадных карет и на мебели.
Вторая – военные сцены. Еще юношей Ватто написал несколько сцен из военной жизни, и обратился к этому жанру, когда работал у Одрана. Сцены из военной жизни принадлежат к кратковременному периоду, начало которого было положено успешной их продажей и одобрением Академии. Таких картин немного - около тринадцати.
Третья – наиболее совершенная – пасторали.
С 1712 года началось признание Ватто, как художника.
В промежуток между 1712 и 1716 годом кисти Ватто принадлежат поразительные изображения нагих фигур. Эти картины в отличие от других его художественных произведений были написаны с натуры , а не по наброскам. Все его другие картины, включая даже величайшие из его пасторалей, носят следы работы воображения.
С 1716 года он начинает жить напряженной жизнью, он популярен и востребован, этой жизни ему оставалось лишь пять коротких лет. Он более не уходил из своих фантазий, и единственным исключением в этом отношении была картина, написанная им по возвращении из Лондона – «Под вывеской Жерсена».
«Под вывеской Жерсена» - картина была написана в течение восьми дней, в 1720 году. На ней Ватто изобразил лавку Жерсена, где элегантные модницы покупают различные изящные предметы у продавцов, не менее элегантных, чем сами покупательницы. Картина была по каким-то причинам разделена на две части.
«Отправления на Цитеру» Ватто закончил в 1717 году для представления в Академию.
Более законченное повторение картины Ватто выполнил в Потсдаме.
Немного о характере Антуана Ватто:
«Ватто был человеком тяжелого характера, беспокойным, быстро разочаровывавшимся в людях, всегда более или менее недовольным собой, проникнутым жаждой к правде и справедливости и с врожденным великодушием» – писал о нем профессор Габриэль Сеайль.
Его вялый характер был причиной, почему директора театров принимали его услуги неохотно.
Жан де Жюльен так характеризовал Ватто: « У него был живой и проницательный ум и возвышенные чувства; он говорил мало, но хорошо, так же и писал; он много размышлял и страстно любил природу и всех, кто ее воспроизводил; усидчивая работа сделала его меланхоличным, холодным и неловким в обращении, что часто стесняло его друзей, а иногда и его самого; других недостатков в него не было».
Все друзья Ватто одинаково признавали, что ему была свойственна «прирожденная язвительность», и что «он подмечал и удачно имитировал смешные стороны тех, кто мешал ему работать, или надоедал». По их словам он любил подшутить и «проделывал свои шутки с большим хладнокровием и с самым ласковым, ему свойственным видом» (Де Келюс).
Ватто был «мрачен» и «меланхоличен», у него возникало отвращение к себе и ко всем людям; он с презрением относился к своим успехам, раздражался на похвалы, прятался от любопытных, скрывался от всех и требовал, чтобы его местопребывание хранилось в тайне. Со своими друзьями он был доверчив и прост.
В своей обыденной жизни он был беспечен и неприхотлив. Он ненавидел свои законченные произведения, и иногда уничтожал свои картины. Всякая зависимость была ему противна: он жил изо дня в день свободно, не думая о завтрашнем дне. Он продавал свои работы по цене едва достаточной для пропитания. «Он не любил денег и не заботился о них» (Де Келюс). Его бескорыстие было так велико, однажды он рассердился на своего друга, Жерсена, который хотел заплатить за одно из его произведений.
Из очерка Уолтера Патера «Князь придворных художников; выдержки из старого французского дневника», воспоминания о Антуане Ватто:
Выдержки из дневника принадлежат старшей сестре Жана Батиста Патера, бывшей ученице Ватто, которая была тайно влюблена в художника.
Первая запись датирована - Валансьене, сентябрь 1701 года: «В кабинете моего отца (отец - Антуан Патер, скульптор) начали делать поправки…среди других рабочих старика Ватто пришел и его сын «гений», крестный сын моего отца, носящий его имя, черноволосый юноша, которого огромные беспокойные глаза не могут оторваться от различных рисунков, разбросанных в кабинете. Мой отец настаивает на том, что этот юноша – истинный гений, прирожденный художник. Отец молодого Ватто не хочет и слышать о том, чтобы дать ему художественное образование».
Октябрь 1701 год: «Главным образом вследствие настояний моего отца старик Ватто согласился отдать Антуана в учение одному местному живописцу. Такие дарования, какими он обладает, заслуживают того, чтобы к их развитию приложить побольше старания…. Я чувствую иногда нечто в роде обиды, когда к меланхолической приятности свойственных ему манер примешивается иногда ирония; но я убеждаюсь, что с этой же иронией он относится и к самому себе».
Август 1705 год: « Антуан, имеющий очень хороший вид в его модном длинном сюртуке и кажущийся более высоким, чем в действительности, велел нам вынести дикую землянику и сливки на свежий воздух, расположиться, согласно его указаниям (для наброска в большом альбоме, который он всегда носит с собой), на мягком откосе одного из тех мест леса, где деревья немного расступаются».
Август 1717 год: « Мне кажется, что Антуан Ватто изображает весь этот модный мир, этих напудренных дам в мушках и изящных кавалеров с таким удовольствием лишь потому, что он отчасти презирает его; если это является возможным условием превосходного художественного произведения, - он возвеличивает вследствие присущей ему глубокой меланхолии незначительность изображаемого им, преображая поверхностную красивость в истинную грацию. Все это несомненно выглядит грациозно, свежее, оживленно, «пикантно», как об этом любят отзываться».
Январь 1720 год: « Эти остро очерченные брови, эти беспокойные глаза, кажущиеся большими, чем когда бы то ни было, что-то ужасающее в выражении его физиономии, - все это говорит ясно, и непреодолимо заставляет думать о том, что жизнь его кончается».
Июль 1721 год: «Антуан Ватто скончался внезапно на руках Жерсена в один из жарких дней в конце июня. Даже в последние моменты он был занят работой над распятием для священника из Ножана, так как Ватто не нравилось грубое распятие этого кюре. Он умер с религиозным чувством. Всю свою жизнь он был болен. Он всегда искал чего-то такого в мире, чего в нем было очень мало, а может быть и совсем не было».