Иллюзий насчёт маминых приоритетов я не строила и собиралась технично спрыгнуть с обсуждения, пока не завезло ни в ту степь, но она вдруг аккуратно положила приборы на тарелку и чуть-чуть помедлила, прежде чем набралась храбрости на откровенность:
— Полина, а тебе папа ничего такого не говорил?
начало рассказа-триллера: "Семейный секрет Горюновых" (5) ... (назад к 4)
Чего я точно не ожидала во всей этой кутерьме, так это папиного фортеля.
Насторожилась — прикрывать интрижки отца вошло в привычку ещё с началки, когда он покупал мне лишнее мороженое и очень забавно, почти в шутку просил не проболтаться про наш маленький секрет, а я по-детски глупо радовалась возможности оправдать доверие. В старших классах пришло понимание, что мужья далеко не всегда так же хороши, как отцы, и что задержки на работе необязательно связаны с ночными совещаниями, но я продолжила. Ради мира во всём мире.
Вслух мы с ним это не обсуждали — было бы по меньшей мере неловко, проще притворяться слепой и глухой, когда надо. Самое смешное, что я не могла вспомнить, было ли что-то сомнительное в опоздании отца на сегодняшний милый домашний вечер, и на всякий случай внимательно изучала рисунок на посуде.
История с чёртовой удачей и домовыми: "Алиса и её Тень"
Мать не дождалась внятной реакции и продолжила сеанс пугающей честности:
— Это странно, но в ту ночь видела твоего отца с этой ненормальной. Не могу выбросить из головы ту сцену.
— И что они делали? Ночью? Во дворе? С коляской?
— По сути, они просто… ругались? — мамино лицо стало беззащитным. — Я хотела окликнуть его, но они так горячо спорили, что я осталась в тени и понаблюдала. После красочной перепалки она вытащила младенца и размахивала им, как флагом, а папа тряс головой и отнекивался. Это ведь странно, да?
— А ты его спрашивала об этом? — очень осторожно уточнила я.
— Нет, конечно, — мама вздёрнула подбородок. — Но это же может быть что угодно. Например, она свидетель. Или она просила о чём-то. Он же прокурор, мало ли…
Щелчок проворачивающегося замка вывел меня из ступора — папа шумно ввалился в прихожую и атмосфера в доме сразу стала суетливой и праздничной, как это всегда бывало при его появлении. Мама бросилась заново накрывать на стол, а я попыталась уловить, не пахнет ли женскими духами. На это раз всё было чисто, а папа шутливо пихнул меня кулаком в плечо, с недоумением посматривая на натянутую как струна хозяйку, с остервенением накладывающую ему огромную гору салата.
Конечно, мама не могла упустить шанс поделиться горячими новостями обо мне — понятие девчачьих тем ей принципиально незнакомо. Известие о парне из семейки Горюновых вызвало долгую паузу, мама даже забеспокоилась, не ляпнула ли что-то не то.
— Ты что-нибудь скажешь?
Папа рассматривал меня минуты три, а потом опомнился и нацепил жутко неестественную улыбку:
— У тебя с ним как, серьёзно?
— Издеваешься? Мы только недавно… Ну ты понял.
— Как отнесёшься к родительскому совету? Со свойственной юности горячностью или сделаешь поправку на чужие знания и опыт?
— Валяй. Рискни.
— Тебе нельзя с ним встречаться.
— Почему это? Что с ним не так?
В последнюю очередь я бы впутывала отца-прокурора в нашу слежку за Горюновыми. Его ищейки испортят всё веселье, даже если он и поверит в тот бред, что я расскажу. Особенно про потерю памяти — да мне после такого на пушечный выстрел не подойти к заколдованной квартире. Нет, это — крайняя мера, а пока у нас сбор данных.
— На слово поверишь? Вижу, что нет. Давай так — няня их ребёнка, Аня Уварова, рассказала кое-что, что мне не понравилось. История мутная и нуждается в проверке, но пока я не получил законченный отчёт, держись от них подальше. Мы договорились, Полина?
— Только если ты признаешься, в чём их обвиняют.
— Да ни в чём! — он с досадой оттолкнул солонку и та покатилась, рассыпаясь по обеденному столу в широкую извилистую полоску. — Скорее всего, сама барышня водит всех за нос, но твёрдых фактов пока нет. Ладно. Аня утверждает, что её сестра тайно выносила младенца Горюновых и пропала. По документам это чушь, конечно, ребёнок свой, но её сводная сестра действительно исчезла. Надеюсь, не надо объяснять, что тебе нельзя болтать об этом направо и налево?
— Я умею хранить секреты, папа, — вызов я и не скрывала, — и не могу прекратить встречаться с понравившемся мне парнем по твоей прихоти. Все знают, кто ты, они меня и пальцем не тронут.
Боже мой, как бы не заржать от слащавости! Но я почти выжимаю слёзы и он вроде бы смягчается.
— Я знаю, дочка. Просто будь очень-очень осторожна.