Галина Васильевна зажмурила покрепче глаза. Звала сон, но он не приходил, будто специально обходил ее комнату. Только воспоминания лезли в голову, выглядывали из всех уголков. От них тяжело было на сердце, наливались болью руки и затекали пальцы.
– Это от переживаний, – сказала ей врач.
Галина Васильевна вздохнула. Сказала врачу, нет, скорей всего от другого. Сидит здесь, ничего не делает.
– Разве это плохо? – улыбнулась доктор. – Можете отдохнуть, Галина Васильевна.
Она промолчала. Куталась в свой шерстяной платок.
– Скажите сестре, пусть даст вам еще одно одеяло. В палате холодно.
Галина Васильевна вспоминала свой дом. Сейчас бы она затопила печь. Не раз, бывало, заглянет соседка:
– Что это вы, бабушка, среди лета так кочегарите? А зимой что будет?
– Старые кости тепла хотят.
– Вы не старая. Не выдумывайте. И огород обрабатываете, и за скотиной ухаживаете!
Не спорила. В огороде у нее все в порядке. И корову, и птицу держала. Помогала детям, чем могла. Ведь кто же, если не она?
Вспоминала и вспоминала. Прикрыла ладонью глаза. Днем как-то легче. Выйдет на улицу, кто-то заговорит с ней, она с кем-то. Не могла дождаться рассвета. Здесь, в интернате, ночи такие длинные. А как быстро они пролетали в селе!
Возвращалась в воспоминания. Как тогда отец сказал, много лет назад? «Быть, Галина, тебе одной. Если только родишь от кого».
Она не соглашалась. А отец, деревенский кузнец, не слышавший ее ответа, спешил по своим делам. «Кто же виноват? – хотела крикнуть ему вслед. – Наградили лицом, самой в зеркало смотреть не хочется».
Призналась об этом как-то лучшей подруге.
– А ты не смотри, – посоветовала та. – Люди говорят: с лица воду не пить.
Но пролетали лета. Сверстники давно замуж повыходили, дети уже в школу ходят. А Галина все одна и одна.
– Может, взять младенца из детдома? – делилась думами с подружкой.
– Зачем? Лучше свое, родное.
Вот только кто? В деревне же все, как на ладони.
Работала на свекле. От ранней весны до поздней осени в поле, никуда из деревни и не выбиралась. Подошел ее день рождения. Женщины из звена купили подарок, собрали букет из полевых цветов. Позвали бригадира, он и поздравил Галину с именинами. То ли васильки на солнце, то ли ее синие глаза, но поймала на себе заинтересованный мужской взгляд. Не противилась.
Он подарил ей цветы. А она ему сына. Бригадир однажды появился на пороге ее дома.
– Ты же понимаешь, Галина…
Понимала. У него семья. Что было, то умерло навеки.
Диму в первый класс вела одна без отца. Ловила любопытные взгляды соседей. Тогда поклялась себе, что сделает все, лишь бы сын ее был не хуже других одет и обут.
Брала по две нормы. Держала скот на продажу. Везла на базар раннюю картошку, молоко и сметану. Все лучшее для сына. И одеться, и поесть. Жарит ему котлеты:
– А себе, мама?
– Я перебьюсь, сын. Ты растешь, тебе надо!
Молила Бога, чтобы поступил. Повез документы в технологический институт.
– Инженером будет, – хвасталась Галина соседям.
Все отдавала сыну. А здоровье уже не то. Операцию тяжелую перенесла, врачи советовали беречься. Как? У Дмитрия проблемы. Исключили за неуспеваемость. Винила всех, кроме сына. Не верила никому. Пусть побудет дома, отдохнет. Еще успеет наработаться в жизни.
Дмитрий не держался села. Навещал знакомых в городе. Галина не возражала – пусть немного развеется.
Как-то приехал:
– Я поступил в училище, мама. Буду столяром. Мебель научусь делать. Тогда и ты отдохнешь!
Она взглянула на свои натруженные руки, в узлах ноги – давно пора.
Но в столярном цехе Дмитрий долго не задержался.
– За такую зарплату, мама…
Промолчала. Не сказала сыну, что она в этом году уже не брала нормы, силы не те. Да и в колхозе тоже давно не платят денег, разрушается все.
Доставала последние сбережения. Дмитрию куртку новую надо. Признался, что познакомился с девушкой, должен соответствовать.
– Вот привезу тебе невестку, легче будет. «Лишь бы тебе хорошо, сын», – подумала.
Марина оказалась красивой, доброй девушкой. И сваты хорошие обычные люди. Дмитрий перебрался жить в город. Немного тесно у сватов в квартире. Как-то приехал сын: «Помоги, мама! Сняли комнату, а платить нечем. Еще и Марина ребенка ждет».
– Я занялся бизнесом, мама. Скоро все долги отдадим.
Тревожно взглянула на образ Божьей Матери, сколько ночей ей молилась. Теперь она вспоминает и вспоминает тот день.
Дмитрий приехал поздно вечером, неожиданно. Растерянно смотрел на нее:
– Продавай дом, мама. Скот, все, что есть в подворье.
Что-то рассказывал о неудачном бизнесе. О том, как пропали одолженные деньги, а проценты растут. Кредиторы угрожают. Должен за неделю долг отдать.
– А как же я, сын? Куда деваться мне?
Сердился. Разве сейчас об этом речь? Да ведь она его мать. А «эти» ждать не будут. Распродала все. Оставила себе только кое-что из одежды. Сын забрал деньги и исчез. Не появлялся неделю, другую… Она просидела месяц у соседей. Заболела. Не могла подняться на ноги.
– Делайте что-нибудь, – поз?