Машенька твёрдо верила, что когда вырастет, станет артисткой. Поэтому и посещала школьный театральный кружок, которым руководил учитель музыки. К новому году готовили постановку. Маша нацелилась на роль Снегурочки. Ведь она лучше всех девочек пела, и танцевала хорошо, и память у неё была хорошая – сколько угодно текста может выучить. Но Сергей Леонидович назначил на роль не Машу, а красавицу Вику. Та в отличие от Маши была тоненькая и грациозная.
Наряд, который Машина мама приготовила для Снегурочки, висел на трюмо. Воздушное платье с атласным пояском, блёстки, бисерная отделка, жилетка с вышивкой – всё это теперь не пригодится, напрасно мама просидела пять вечеров над костюмом. Маша от этого страдала ещё больше и решилась поговорить с руководителем кружка в последний раз. Сергей Леонидович только руками развёл:
— Машуня, посмотри на себя. Это Снегурочка? Тебе бы Колобка играть или Снеговика. Даже роль Бабы Яги, которую распределили, и та не подходит для твоей фигуры. Но даю, понимая, что справишься. Ты талантливая характерная актриса. А роль Снегурочки, это так, одна витрина!
— Но у меня костюм! — выпалила Маша со слезами в голосе, — мама шила, старалась. Белое платье с бисером и стразами не подходит для Бабы Яги!
— М-м-м, — почесал подбородок Сергей Леонидович, — ломать стереотипы, так уж совсем. Пусть Баба Яга будет у нас и толстенькая и нарядная. Почему нет?
Машенька сжала кулаки и могла бы стукнуть кого-нибудь, кого меньше уважала, чем учителя.
— Нет. Мама шила для Снегурочки. Она обидится, если я буду в этом платье Бабу Ягу играть.
— Что ж, дело поправимое. Переделаем пьесу. Пусть там будет Снежная волшебница… м-м-м… Пурга! Сколько можно образ Бабы Яги использовать? Пурга! Отлично! И фигура твоя для неё вполне сойдёт.
Ничего другого как смириться, не оставалось. Совсем не играть было бы слишком жестоко для Машиного самолюбия. Репетировала она неохотно. Но роль выучила мгновенно, даже другим участникам подсказывала. Особенно Вика путалась, ей требовался суфлёр, с обязанностями которого Маша справлялась даже без текста под рукой.
Подошёл день первого спектакля. Школьный актовый зал заполнили первоклашки, они весело галдели, наводя ужас на артистов, столпившихся за сценой. Через минуту-другую надо было начинать. К зрителям вышла директор школы с поздравительным словом. Установилась внимательная тишина.
— ОЙ! — схватилась за живот Вика, — мне срочно нужно в туалет.
На согнутых ногах Снегурочка убежала через запасной ход, по залу в костюмах ходить не разрешалось. Сергей Леонидович в образе Деда Мороза ждал начала спектакля с другой стороны сцены и не заметил исчезновения внучки. Он размашистым шагом, постукивая стеклянным посохом, вышел на авансцену, поздоровался с малышами. Директор к этому моменту уже спряталась за кулисы и стояла рядом с Машей.
— Ну что, ребятишки? — басил Дед Мороз, — кого здесь не хватает?
— Снегурочки! — догадались первоклашки.
— Правильно! Давайте её позовём. Какой же Новый Год без моей любимой внучки?
Ребята, повскакав со своих мест, принялись кричать, но Снегурочка не показывалась.
— Что же ты? — строго сказала директор, подталкивая Машу к сцене, — иди! А то они все стулья переломают!
— Я — Пурга, — возразила девочка, — Вика в туалет убежала.
— Иди-иди, — не слушала её директор, — всё будет хорошо. Не бойся.
Дед Мороз удивлённо посмотрел на Машу, которая вылетела на сцену, словно ей дали пинка, – споткнулась о провода, которые все артисты долго учились перешагивать – и замерла с распахнутыми от ужаса глазами.
— Здравствуй, внученька, — начал реплику Сергей Леонидович, замолчал, потом прокашлялся и спросил: — что случилось?
Щёки Машеньки горели, она испуганно взглянула на учителя и пробормотала:
— Меня… заколдовали, дедушка. Злая волшебница Пурга…
— А! — нашёлся Сергей Леонидович, — злая волшебница отняла у тебя стройную фигуру! А я уж думал, что Бабушка Мороз откормила внучку пирогами!
Ребята в зале радостно зашумели. Маша приободрилась:
— Пироги я люблю, дедушка.
— А где же сама? — поинтересовался Сергей Леонидович, — м-м-м волшебница.
— У неё живот заболел. В туалете сидит.
Смех и аплодисменты на минутку прервали действие. Десятиклассник Рома, который выполнял обязанности звукорежиссёра, не слыша нужных реплик, растерялся и включил музыку. Надо было начинать Снегуркину песню. Маша затянула:
— У внучки Дед-Морозовой много дел зимой!…
Пела Машенька красиво. Куда лучше Вики, которая и в ноты редко попадала и половину слогов проглатывала. Музыка придала уверенности, Снегурочка-самозванка вполне изящно кружила по сцене.
Тем временем Вика летела по коридору и, услышав знакомый трек, прибавила скорости, в ужасе от того, что спектакль начали без неё. Позабыв условности, рванула через зал. Пунцовую красавицу в развивающихся белых одеждах первоклашки встретили тревожными возгласами:
— Злая волшебница! Колдунья! Пурга! Снегурочка берегись! — дружно «спасали» они танцующую Машу.
Вика не догадывалась, что зрители считают Снегурочкой другую актрису, она неслась по проходам, наслаждаясь произведённым фурором. Дед Мороз, заметив надвигающуюся со скоростью цунами подлинную внучку, лихорадочно соображал, как выбраться из щекотливого положения. Пританцовывая подобрался к самозванке и грозно зашептал:
— Уходи за кулисы, уходи!
Маша, увлечённая любимой ролью, пела и дирижировала зрителями:
— У внучки Дед-Морозовой так много дел зимой!
Ребята запомнили повторяющуюся фразу и самозабвенно подпевали. Музыка смолкла, Вика заскочила на сцену и обернулась к залу:
— Здравствуйте, ребята! Вы меня звали?
— Не-е-ет! — закричали первоклашки, топая и грозя кулачками, — уходи!
Вика не замечая настроения зрителей, вела диалог:
— Я спою вам песню! — Она обернулась к онемевшему Сергею Леонидовичу: — можно, дедушка?
Звукорежиссёр Рома, уловив знакомую реплику, врубил музыку повторно.
— У внучки Дед-Морозовой так много дел зимой, — подсвистывая воздухом, запела Вика, она ещё не успела отдышаться.
Поднялся невообразимый шум, которого Вика будто не замечала. Дед Мороз делал отчаянные знаки Роме, чтобы он отключил запись, Вике, чтобы она прекратила петь, Маше, чтобы она скрылась за кулисами. Наконец звукорежиссёр не без помощи директора, которая разобралась в ситуации, выключил музыку. Снегурочка вывела ещё одну фразу и удивлённо оглянулась на Деда Мороза, тот шарахнул посохом об пол так, что едва не пробил доску насквозь. Первоклашки притихли. Сергей Леонидович, убедившись, что посох воткнулся в щель и стоит самостоятельно, оставил его, подошёл к девочкам и взял их за руки.
— Ребята, — обратился он к залу, — что-то я запутался. Подскажите, какая из внучек настоящая! Правая? — Он поднял руку Маши, — или левая? — вверху оказалась рука Вики.
— Правая! Правая!
— Разве?
— Правая! — кричали дети.
— Левая, — пытались перестроить их учителя, но голоса взрослых тонули в общем шуме.
Вика, сбитая с толку происходящим, стояла с открытым ртом. Действие шло не по сценарию.
— А вот я их сейчас испытаю! — гремел Дед Мороз.
Ребятишки притихли.
— Которая испугается моего посоха, та и есть притворщица! — Сергей Леонидович взял посох, не без труда выдернув его из пола и, держа наперевес, двинулся к Маше.
Обе девочки испуганно замерли. Учитель сделал зверское лицо и беззвучно шептал:
– Убегай! Убегай!
Машенька сообразила, что от неё требуется, и припустила со сцены. Не успел Сергей Леонидович облегчённо вздохнуть, как за первой Снегурочкой рванула и вторая. Дети засмеялись. Рома, который уже минут пять безудержно хохотал, случайно запустил музыку в третий раз: У внучки Дед-Морозовой так много дел зимой…