Морозит. Поворот ключа. Схватилась, недовольно урча, завелась. Я вышел из машины, вдохнул крепкий морозный воздух, и посмотрел на небо. Скоро Новый год. Серая утренняя зимняя мгла низкой облачности закрывает тяжёлым одеялом этот, когда-то прекрасный, летний город. Только тысячи фонарей освещают улицу и площадь. Скудно, искусственно... А, к черту все! На проспекте я повернул и выехал на шоссе. Несколько часов дороги и вот, уже еду по узкой полоске зимника, а над головой смыкаются в единую арку тяжёлые заснеженные ветви. Я еду в снежную сказку. Еще дюжина километров, и вдали уже струится из трубы дым, а вокруг сугробы по пояс и ёлки до самого неба. А там, на небе, на чистом, морозном небе, сверкают мириады звёзд.
Морозит.
Поворот ключа. Схватилась, недовольно урча, завелась.
Я вышел из машины, вдохнул крепкий морозный воздух, и посмотрел на небо. Скоро Новый год.
Серая утренняя зимняя мгла низкой облачности закрывает тяжёлым одеялом этот, когда-то прекрасный, летний город. Только тысячи фонарей освещают улицу и площадь. Скудно, искусственно...
А, к черту все!
На проспекте я повернул и выехал на шоссе.
Несколько часов дороги и вот, уже еду по узкой полоске зимника, а над головой смыкаются в единую арку тяжёлые заснеженные ветви.
Я еду в снежную сказку.
Еще дюжина километров, и вдали уже струится из трубы дым, а вокруг сугробы по пояс и ёлки до самого неба.
А там, на небе, на чистом, морозном небе, сверкают мириады звёзд.
