Темная ночь.
Был вечер, когда Степан вручал матери букет горных цветов, чуть увядших, но источавших такой дурманящий запах – голова кружилась. Мать расчувствовалась и, обняв, горячо расцеловала сына. – Спасибо, сынок! Так хочется в горы, в поля. Я ж всю жизнь на природе работала. В колхозе Калинина после работы и ночевали в поле на бричках.
Степан не понимал, как это мать может говорить - «всю жизнь»? когда всю ЕГО жизнь она прожила в городе, но видимо жизнью она считала только годы своей молодости, а все, что было позже: - В хибарке с земляными полами, в бывшем их доме на Нефтебазе, с ежедневно пьяным мужем, постоянно болевшими детьми, жизнью уже не считалось. Степан не припоминал и то, что бы кто-либо дарил его мамаше цветы и этот поступок, неординарный в его семье, тешил юную душу гордостью за совершенное.
- Мам, а где утюг? – спросил Шурик, - Я брюки хочу погладить.
- Сынок, ты куда собрался, еще не нагулялся? – скаламбурила мать.
- Мы с пацанами в «двадцативосьми» идем на «скачки».
- Ну, надо ж. Не наскакался по горам? Давай я тебе поглажу, а то вечно у твоих брюк по две «стрелки». Она взяла белую «подвенечную», как она называла, рубашку и черные брюки клеш. Через марлечку погладила то и другое и глубоко вздохнув, отдала вещи старшенькому.
- Надень пиджак, да не загуливайся там сильно. Возвращайся до двенадцати! Помни - я волноваться буду, – глянув в его глаза, попросила, поглаживая полного, как она говоривала, - «гладкого» сына, по плечам.
- На мороженое, хотя бы, дай денег! - Улыбаясь, и надув по - детски губы поклянчил «гладкий» сынок.
- Держи, сластена! - и опять глубоко вздохнув, насыпала мелочи Саньке в руку. Глянула с нежностью в след сыночку. – Убежал, даже не поел.
- Да он шашлыком сытый. Один пол - ведра сожрал, наверное, - заметил, между прочим, Степан,- а вот я чего-нибудь бы съел.
- Картошечку, жаренную, будешь? - спросила мать.
- А с чем? - в свою очередь поинтересовался Степчик.
- А то не знаешь с чем. С капусткой квашеной. Больше не с чем. Она немного заснядела, но я ее промыла.
- Давай! Других предложений, похоже, не будет,- согласился, нагулявший аппетит наимладшенький.
Скромно поужинав, Степан достал учебник Русского языка и стал штудировать правила. Скоро предстояли экзамены в школе. После восьми лет обучения перспектив на десятилетку не было никаких. Сашка в мае должен идти в армию и даже его скудной помощи семейному бюджету уже не будет. Необходимы были ну хоть какие-нибудь средства на пропитание и одежду. Степан решил поступать в техникум – там стипендия, можно выжить до армии. Кроме того, обзаведется специальностью, а это никогда не лишне. Правда, он еще не выбрал, в какой техникум будет поступать. Хотелось в такой, из которого, по окончании, можно было бы свободно поступить в нормальный технический ВУЗ. Хотелось ему стать когда-нибудь инженером. И хотя особого представления об этой профессии у него не было, Степан, в будущем видел себя во всем чистом и при галстуке.
Втроем, он и два его друга - Вовка Чабан и Булат Тайчибеков подготовкой к экзаменам в школе и техникуме занимались сообща. Все трое росли в «безотцовщине», но, несмотря на это учились неплохо. Каждому из них необходимо было срочно выйти на достаточный уровень знаний, и для получения высокого балла по окончании школы и для преодоления барьера вступительных экзаменов в техникуме. Только там они видели возможность в дальнейшей жизни поправить свое финансовое положение и социальный статус. Вот они и корптели над учебниками все трое, как бы соревнуясь заочно. Когда собирались вместе, то разбирали сложные вопросы экзаменационных билетов.
После десяти часов вечера глаза у Степки сами собой стали закрываться. Он закрыл учебник и приступил к обязательным, ежедневным, хоть дождь, хоть снег, хоть камни с неба, хоть праздник, хоть будни,- занятиям спортом. Он сам себя обязал к этим ночным занятиям. «Через – НЕ МОГУ!». Отжимания от пола, приседания на каждой ноге по отдельности в «пистолетике», и «накачивание» пресса, по пятьдесят повторений каждого упражнения – «кровь из носа» - выполнял каждый день. Бег на шесть километров был обязателен по выходным.
В самый разгар занятий в коридоре вдруг раздался непонятный шум и в открывшуюся дверь, весь в крови ввалился брат Сашка. Он упал на пол, поджав под себя ноги и держась за живот.
Степан подскочил к нему, поднял и помог перебраться на кровать. Глядя на окровавленного брата, спросил - Что случилось? Брат! Кто тебя?
- Там, на Казачьей… Возле Марика. Не знаю кто. Скорую, брат! – простонал, скрючившись на кровати Санька.
Мать мгновенно проснулась, заплакала, запричитала, ну а Степан уже выскочил на улицу и громко стучал в ворота Маймаковых, у них у одних на всей улице был телефон. Они, толи не слышали, толи испугались позднего гостя, не открывали долго. Наконец мать Ерлана, уличного друга Степана, спросила в форточку, - Кто там?
- Тетя Сауле, вызовите, пожалуйста скорую помощь. Брата Сашку зарезали! - прокричал Степан.
- Ой, бой! Сейчас, сейчас Степа. - испуганно вскрикнула тетя Сауле и в доме загорелись огни. К Степану выскочила Данея, сестра Ерлана, студентка Мединститута. Долго не разговаривая, она побежала в дом Степана с сумочкой с медикаментами. Степан, было, побежал с ней, но передумал, – Без меня разберутся. Сначала убью гадов, тех, кто брата зарезал! - и рванул на Казачью улицу, надеясь застать там злодеев. В руке у него была увесистая кочерга, он ее схватил, когда выбегал из дома в одних трусах и босиком. Завернув за угол улицы, увидел какие - то силуэты людей на лавочке возле Марикиного дома и пулей рванул к ним.
- Убью, твари! – Закричал и помчался на них почти голый Степка, - Убью за брата!
И от забора, сначала как бы нехотя, а потом все быстрее, оторвались три тени и помчались от бешеного подростка. Похоже, это были взрослые мужики. Несмотря на то, что Степан был близоруким и в темноте плохо видел, он мчался сломя голову. Как-то сразу понял, что это те, кто порезал его брата, и он с ними сейчас разберется. Страха не было, было желание догнать и треснуть со всей силы по голове кого-нибудь из них кочергой, а лучше бы каждого. Он бежал босиком по камням и грязи, но те, впереди, обутые бежали быстрее Степана. Они убегали, и Степан в досаде с силой бросил кочергу и попал одному из них в спину, что только ускорило его бег.
Кочергу потом Степан подобрал и плача от досады, что упустил злодеев, вернулся в дом, где врачи на носилках уже уносили брата в машину скорой помощи.
Степка подскочил к брату и слезно попросил, заглядывая в глаза Сашки – Держись, братишка. Не умирай!
Мать, рыдая, села в «скорую» вместе с Санькой. Соседи разошлись по своим домам, а Степан остался дома один. Вспоминал и осмысливал весь этот длинный день. И почему-то реальней и явственней всего вспоминался «волченок»,- Будь он проклят! Заснул он только на рассвете. Он лежал на родительской кровати, а с портрета на стене на него глядел отец в «буденовке», молодой и как две капли воды похожий на Бернеса в фильме «Два бойца».