Они вернулись в поселок за пять минут до шести. Вадим отнес сумки на кухню, а Вика нерешительно устроилась за круглым столом. Людмила Сергеевна придирчиво осматривала каждую банку и упаковку. Чтобы лучше видеть сроки годности, она приподнимала очки и становилась похожа на Зину из «Ивана Васильевича».
- Очень хорошо, - наконец сказала она. – Хозяева будут через час. У меня все готово, за пятнадцать минут до их возвращения нужно будет накрыть стол. Я сообщу. А пока у вас свободное время. Только прошу не бродить по дому. У вас есть спальня или комната отдыха.
Вика снова покорно кивнула. Все в этом доме напоминало викторианский особняк. Вот только час дом на особняк не тянул. Великовозрастный избалованный сын, с которым все носятся. Или же шофер, который просто завидует талантливому и богатому человеку. Хотя понятие богатства сильно относительно. Девушка знала об этом слишком хорошо. Ей не хватало на операцию отца несколько миллионов рублей. Они казались ей недостижимыми еще несколько месяцев назад. Но если ей удастся остаться в этом доме, то денежные проблемы можно будет решить. И Вика станет чувствовать себя богатой.
Она села на кровать в своей спальне и огляделась еще раз. Серые стены, сероватый потолок, даже пол в серых тонах. Ни одного яркого пятна. На окне решетка. За ней виднелись сугробы и фонари, довольно скудно освещавшие территорию и высокий забор вдали. Справа высилась резная беседка из кирпича с зоной барбекю.
Чуть дальше из снега торчали поручни спуска в бассейн. Пару елочек по периметру припорошило снегом. Никакой дополнительной охраны к той, что стояли на въезде в поселок, на участке не наблюдалось. Только Вадим, который оканчивал заботу в шесть часов вечера.
Все те, кого она уже видела в доме, выглядели на редкость недружелюбно. Это очень отличалось от ее прежней жизни, где улыбки были самым обычным делом. Только вот за улыбками скрывалось нечто злобное и алчное. Так что, возможно, хмурые лица и странные разговоры куда лучше ненастоящего веселья.
Вика мысленно углубилась в воспоминания о своем прошлом. Могла ли она предположить тогда, пребывая в богемной среде, что станет поломойкой? Или что ее несгибаемый отец станет таким беспомощным. Что его положением воспользуются самые близкие люди. Что они не оставят им даже капли надежды. Нет, ее мир был слишком красивым и безопасным для подобных мыслей. И только отец не дал ей сломаться тогда. Она помнила его, помнила характер, волю, силу, и не хотела разочаровывать. Ведь он обязательно должен поправиться. В шестьдесят жизнь еще продолжается и радует сама по себе.
- Виктория, - за дверью раздался голос домоправительницы. – Пора собирать ужин. Прошу вас выйти.
Девушка впервые увидела столовую. Хозяева явно хотели почувствовать себя по крайне мере знатными персонами. Помещение было отделано в готическом стиле, с тонкими ножками стола и острыми спинками стульев. Девушка расставила четыре тарелки, разложила приборы и принесла бокалы. Ей нетерпелось увидеть людей, живущих здесь еще сильнее. Какой должа быть женщина с таким именем и вкусом? Но ни в семь, ни в половину восьмого никто не появился. Людмила Сергеевна с непроницаемым видом сидела за кухонным столом и перебирала ложки.
- Что вы мельтешите? – недовольно спросила она. – Присаживайтесь. Возможно, ожидание затянется.
- Они всегда так: говорят, что будут в одно время и не являются?
- Это право обеспеченных людей. У них могут быть дела. Наше дело просто ждать.
- А почему Вадим работает только до шести? – спросила она.
- Кто вам такое сказал? – женщина свела брови к переносице. – Он работает и мы все, круглосуточно.
- Аааааа, - протянула Вика. Про себя она добавила несколько нелестных эпитетов в адрес шофера. Сколько еще раз ей предстоит попасться на его удочку? А если и про Олега он соврал? - Олег Кириллович не приходил на меня жаловаться? – осторожно спросила она.
- Нет, вы уже что-то натворили? – еще больше посуровела женщина.
- Хотела бы это у вас спросить: Олег Кириллович просил принести ему бутерброд, чтобы вы этого не знали, а Вадим сказал, что у него диета особая, и могут быть неприятные последствия. А я, честно скажу, просто завертелась и забыла.
- Вадим, видимо, решил устроить вам день розыгрышей. Олег Кириллович соблюдает диету по просьбе матери, исключительно разгрузочную, - усмехнулась домоправительница. – Но жаловаться на вас он точно не придет. Потому что я точно следую указаниям хозяйки. Вам советую делать то же самое. И просто не иметь никакого отношения к пище. Все, что нужно, вплоть до чая, я готовлю исключительно сама.
Над плитой замигала красная лампочка.
- А вот и хозяева прибыли, - поднялась она с места. – Вперед не лезьте, я вас представлю.
Они прошли коридором к столовой. Первой Вика увидела высокую худую блондинку под сорок. Цвет волос вряд ли был ее натуральным. Длинные кроваво-красные ногти перекликались с крупным рубином в перстне на пальце. Ярко-накрашенные глаза впились в Вику.
- Это новая горничная, - утвердительно сказала Ирена Вольфгановна. – Как вы ее находите, Люся?
Вика подумала, что ей бы в голову не пришло, что домоправительницу можно назвать столь фамильярным уменьшительным именем. Но та восприняла это как должное.
- Добрый вечер. Это Виктория. По результатам первого дня могу сказать, что она старательна и справляется с работой.
- Если вы так считаете, то пусть остается, - кивнула блондинка. – Милочка, принесите мне ужин. Муж будет чуть позже. Дети поедят с ним. Я же не должна есть позже девяти. Потому прошу поторопиться.
- Все уже горячее, - вставила Людмила Сергеевна.
Вика подала ужин и удалилась на кухню. домоправительница казалась взволнованной.она спрятала в карман юбки сотовый.
- У вас что-то случилось? – проявила девушка внимание. – Вы немного бледнее обычного.
- Все нормально, получила неприятное известие. Это от удивления. Заварите, пожалуйста, кардкаде. А я пока посижу.
Не успела Вика поставить чайник на газ, как в кухне возник Вадим. Он, казалось, не ожидал увидеть там девушку, потому что замер в нерешительности. Очевидно, мужчина хотел поговорить с Людмилой Сергеевной без свидетелей. Но все же присел за стол и спросил, можно ли налить ему кофе.