- Ты перепутал тайгу с заповедником. Волк – это кровожадный зверь, который не задумываясь пустит под свой клык всё, что он может порвать. Он может положить стадо овец ради азарта. Может сожрать ослабевшего сородича. Волки - это чистильщики, количество которых нужно контролировать.
- Даже среди волков встречаются особи, способные ладить с человеком. А были случаи, когда волки воспитывали маленьких детей, - пытался я ему оппонировать.
- А ты романтик. Пока у человека есть это, – Макс положил на колени карабин, - человек и волк будут общаться на расстоянии выстрела.
Потом он налил себе полстакана вискаря, ухмыльнулся и, прежде чем выпить, посмотрел с хитрецой на Алю:
- А вас, молодая леди, я попросил бы забыть про сантименты. Хотя бы на время своего пребывания здесь. Тайга не любит романтиков.
- Так же как и бандитов с большой дороги, - сказала Аля, подчёркивая свою крайнюю неприязнь к непрошенным гостям.
- А ты мне нравишься, - сказал Макс, осушив стакан. – То, что вы не захотели с нами выпить за знакомство, я прощаю. Не могу лишь согласиться с тем, что вы хозяева этой избушки. Этот участок тайги принадлежит мне, значит всё, что находится на этом участке, - тоже моё.
Макс лениво дожёвывал свои консервы. Видно было, что его разморило с мороза. Его «денщик», Гном, стрелял глазками и гадко посмеивался в предвкушении очередного сладкого разврата.
- И всё, что в этой избушке, принадлежит мне. В том числе и вы оба, понятно!? - Макс скривился в натянутой улыбке. – Я прав, Гномик?
- Однозначно! – хохотнул его дружок, резко встал из-за стола и снял со стенки моё ружьё. Я сразу же вспомнил наставления Олега: «Если твоё ружьё окажется в чужих руках, у тебя останется только нож». Я прошляпил ружьё. В принципе я проигрывал этот момент, но всё равно лоханулся, - никогда не имел дел с такой мразотой. Тем временем опускался вечер. В сторожке главным источником света становилась печка. Чем ярче пламя, тем чётче видимость. Свечки были все сожжены.
- Вы много на себя берёте, парни. У нас солидная крыша, поэтому советую вести себя благоразумно.
- Крыша? Да кто ты такой? Ты чмо болотное, понял ты кто! Мой папа выписывает лицензии на отстрел таких, как ты. Знаешь, кто я для тебя? Я охотник за головами. Ха-ха-ха-ха!
Макс наставил дуло своего карабина мне в лицо.
- Вепрь Хантер. Хочешь познакомиться?
- У него «ижак». Старичок видавший виды. – Гном переломил мою двустволку и заглянул в отверстия дула. – Да-а-а-а, запустил ружьецо…. Смазывать почаще надо.
- Они используют смазку в других целях, - засмеялся Макс, - но я готов поделиться.
Я должен был как-то реагировать на эти прямые оскорбления и выпады. Аля с ужасом бросала на меня взгляды, понимая, что мы теперь полностью в руках этих подонков. Я не должен был молчать, но к своему стыду я был подавлен. Всё, что мне оставалась делать – это демонстрировать полнейший игнор их запугиваний и наездов. Я сделал безразличное лицо.
- Я насчитал пять выстрелов. Из пяти выстрелов вам удалось подстрелить одного лишь волка. Я сделал два выстрела и убил двух зайцев. Кто из нас охотники, а кто туристы?
- А мы не охотники. Мы не убиваем зверей, а, как ты правильно сказал, подстреливаем. А потом преследуем. Или они нас преследуют. У нас такое сафари. Сможешь идти один на один против раненного вепря? Или против медведя-шатуна? Мы загоняем раненного зверя, а потом всё по чесноку – один на один.
- То есть, расстрел раненой зверюги в упор. Один на один со стопроцентным преимуществом, при том, что твой дружок ещё и держит зверя на прицеле.
- Мы даём ему шанс. У нас ведь тоже может дрогнуть рука, случиться осечка, и пуля может с первого раза зверя не свалить, - сделав нарочито серьёзное лицо, аргументировал Макс.
- Вот-вот, - встрял Гном, - всякое может быть. Кстати, мишка где-то неподалёку бродит. Зимой, да ещё подраненный – ходячая смерть. Разорвёт и сожрёт в два счёта.
- А ты, между прочим, удачно соскочил с темы, турист, - сменил тон Макс и зевнул. – Здесь у вас тепло, молодая леди создала уют, одобряю. Всё располагает к приятному времяпровождению… пожалуй, мы останемся в этой избушке до утра. – Он многозначительно посмотрел на Алю. - И как ты понимаешь, на нарах уместится только три человека, - продолжал он, - следовательно, кто-то из вас должен лечь на полу.
Макс блеснул на меня злыми чёрными зрачками, превратившимися в две царапающие картечины. Языки пламени как в зеркале плясали на его усечённых скулах.
- Ты должен принять правильное решение, турист. Ночь в тайге долгая, поэтому кто-то из вас должен будет, ну… поразвлекать нас, сыграть роль мальчика или девочки. Выбирайте, пока я даю вам эту возможность.
Макс сделал невинное выражение лица. Артист. Потом чему-то ухмыльнулся, встал и, закинув ружьё за плечо, подошёл к сидящей на табуретке Але. Он резко стиснул её подбородок в своей пятерне и присосался ртом к её едва открытому рту. Она замычала, стараясь высвободиться, но Макс умело сковывал её движения. Я сразу же вскочил, но было бы глупо ожидать, что этот подонок не просчитал моё поведение. Он тут же снял ружьё и со всего маха стукнул прикладом меня по лицу.
Тут нужны пояснения. Да, я потерял равновесие и с шумом залетел под стол. Макс тут же остервенело стал бить меня ногами. На него бросилась Алька, но он швырнул её на нары, и она сильно ударилась о край настила. В это время подскочил Гномик и, пнув меня пару раз для приличия, сказал, что с меня хватит. Макс его не слышал, он, похоже, вошёл в раж и бил меня ногами по почкам. Вдруг неожиданно взвыл Воланд. Макс сбился с ритма и невольно бросил взгляд в сторону волка.
- Пристрели ты этого волчару!
В это время за дверями раздался настоящий продолжительный волчий вой. Оба негодяя переглянулись.
- Пойди выйди, посмотри, что там, - запыханно скомандовал Макс.
- Там волки, Макс, и там не видать ни зги, - Гномик затравленно посмотрел на своего босса.
- Что, на измене, да? Сыкун!
Макс схватил ружьё, выбежал за дверь и сделал пару выстрелов в темноту.
Так вот поясняю. В последнюю долю секунды, когда приклад уже достиг моей скулы, я успел сделать движение головой по траектории движения приклада и этим смягчил удар. По крайней мере, не смотря на кровь из дёсен и из рассечённых губ, ни один зуб не был выбит и я не потерял сознание, хотя словил неимоверно жуткую боль. Я залетел под стол так, будто меня вырубили всерьёз и надолго. А когда Макс стал меня обрабатывать ногами, я подсматривал и резко напрягал торс в момент ударов. Теперь в моём активе было лишь одно преимущество: я был дееспособен, а эти негодяи думали, что я без сознания. Теперь нужно было выждать время и поймать момент.
Продолжение следует.