В полку пермских авторов прибыло. Вслед за Алексеем Ивановым на широкую российскую литературную дорогу вышел уроженец Перми Павел Владимирович Селуков, опубликовавший свой первый сборник рассказов в 2019 году. А год спустя вышла как раз и эта книга, название которой говорит само за себя, сочетая известную каждому российском интеллигенту кино-литературную фамилию и нарочито вызывающий подзаголовок. Он и определяет жанр и тематику сборника новелл пермяка – «Неинтеллигентные рассказы». Книгу заметили и номинировали на ряд престижных элитных литературных премий, включая «Национальный бестселлер». Но реальное ее содержание требует какого-никакого осмысления. Попробую объяснить: почему.
Убойно бессмысленная аннотация, представляющая на обложке автора сих сочинений, заканчивается словами – «Женат. Детей не имеет.Увлекается кино и пельменями». Думаю, что после такого пассажа все становится понятным: и про Тарковского, и про отношение к искусству и – шире – к культуре у товарища Селукова, появившегося на свет 35 лет назад и начавшего писать прозу 30 лет спустя после своего рождения.
Cборник разбит на две неравные части. Первая под названием «Потому что мы подростки», содержит 13 новелл про трудности взросления юного жителя отдаленного, находящегося за рекой Камой (на которой и стоит славный город Пермь), района под названием «Пролетарка». Собственно, эти истории о том, каково это быть подростком в столь маргинальном районе в пубертатный период собственной жизни. Это отнюдь не трилогия Л.Н. Толстого о детстве, отрочестве и юности, а, скорее, нечто, что напоминает о юных годах Алексея Пешкова, который когда стал взрослым, то превратился в М. Горького и сочинил повесть «Детство». А потом написал еще и «В людях», и «Мои университеты».
Судя по всему, лирический герой Павла Селукова университетов и академий не заканчивал. Как известно, писатель – выпускник ПТУ по специальности «автослесарь». И в этом его громадное преимущество перед остальными коллегами по перу, ибо знание жизни, полученное на различных предприятиях Перми и на одном из кладбищ, сильно упрощает поиск нарратива для высказывания собственного взгляда на жизнь. А взгляд этот у Селукова пристальный, что при отменной памяти о пережитом и позволяет ему сочинять и сочинять. Хотя мне почему-то кажется, что большинство рассказов, собранных под одной обложкой есть переложение того, что когда-то где-то и с кем-то произошло в реальности. И вполне допускаю, что либо участником, либо свидетелем произошедшего как раз и был пермский автор. Однако одна из новелл во второй части книги (в нее вошли 34 рассказа), давшая название всему разделу – «Между ужасом и кошмаром на острове Бенедикта», вполне наглядно демонстрирует способность зрелого мужчины и автора к буйству фантазиий и к сочинению эффектных поворотов сюжета. Если слегка изменить название рассказа, то в принципе и всю книгу можно было назвать более доходчиво – «Между ужасом и кошмаром на Пролетарке».
Во время чтения прозы Селукова на ум постоянно приходила фраза из Горького: «Вспоминая эти свинцовые мерзости дикой русской жизни, я минутами спрашиваю себя: да стоит ли говорить об этом? И, с обновленной уверенностью, отвечаю себе: стоит...». Замените слово «русской» на «пермской» (или «провинциальной»), и тогда все встанет на свои законные эстетические места. И мат, «украшающий» большинство новелл Павла Селукова, покажется не только способом коммуникации, но и образом мысли. А многочисленные эротико-авантюрные ситуации – всего лишь одной из сторон той самой жизни в «пролетарском» маргинальном гетто, откуда к нормальной, на другом берегу реки Камы, жизни не прорваться. Здесь даже не помогут оба Тарковских, отец и сын, поэт и режиссер. Потому что литература и искусство – это одна реальность, а бомжи, алкаши, наркоманы, уличные бандиты, девицы нетяжелого поведения, баптисты, и прочий маргинальный люд – все эти типажи суть жители того микрокосмоса, в котором вырос и сам автор, и его герои. Выросли и живут.
Их можно пожалеть, им можно посочувствовать. Над ними даже можно посмеяться, но как-то неловко становится от тех «веселых картинок» закамского житья-бытья, которые порою ехидно, порою с сожалением рисует нам на страницах своих новелл Павел Селуков. Он называет вещи и поступки своими именами. О большинстве из них современная молодежь скажет коротко: «Жесть!». Так оно и есть. Потому неслучайно часть сюжетов Селуков начинает либо с фразы о том, что тот или иной персонаж «откинулся», либо посреди сюжета автор вспоминает о его предыдущем зэковском опыте.
При этом некоторые типажи кочуют из рассказа в рассказ. А некоторые меняют место «проживания» в тексте, когда из второстепенного героя превращаются в следующей новелле в главного. Временами ощущаешь, как тесно писателю Селукову в жанре рассказа. Он из него выжимает буквально все сюжетные «соки». Быть может, поэтому его и поощрили жюри литературных премий выдвижением в их соискатели, чувствуя его потенциал.
Во всяком случае, новая книга Павла Селукова, датируемая 2021-м годом, названа вполне провокационно «Как я был Анной». И это – снова рассказы. О тех же героях, Но о том же ли? Давайте, почитаем.
Сергей Ильченко
#павел силуков #тарковский #литература #обзор на книгу #рецензия на книгу