Цифровизация: даже «приспособленцы» не понимают, к чему именно они приспосабливаются
Введение, Часть 1, Часть 2, Часть 3, Часть 4, Часть 5, Часть 6, Часть 7, Часть 8, Часть 9, Часть 10, Часть 11, Часть 12, Часть 13, Часть 14, Часть 15, Часть 16, Часть 17, Часть 18
Когнитариат как класс должен не просто преодолеть разделение труда на управленческий и производственный, но сделать это новым этапом развития гуманизма на новой технологическом базисе. Однако десятки миллионов обывателей постсоветского пространства не осознают, что навязываемая им цифровизация общества, в том числе образовательной среды (ЦОС), реализуется как демонтаж гуманизма.
Рассмотрим эту проблему на российском материале и продолжим ознакомление с результатами социологического опроса, осуществленного Агентством культурных и социальных исследований общества (АКСИО) «Цели и задачи системы образования». Они показывают, что граждане России, уверенные, что живут в социальном государстве, относятся к ЦОС существенно лучше тех, кто уверен, что живет точно не в социальном государстве.
Зависимость от того, считаете ли вы Россию социальным государством, отражается уже на ваших ожиданиях того, чему школа должна научить ваших детей: менять мир или приспосабливаться к нему. Оказывается, иллюзия, что ты живешь в «социальном государстве», связана с социальной пассивностью: зачем активничать, если государство изо всех сил старается улучшить твою жизнь, и надо только рот вовремя открывать, чтобы туда попали все блага? Эта зависимость четко видна в том, как ответили на вопрос о цели школы люди, которые видят в РФ социальное государство и которые его не видят (рис. 10).
Возможно, ЦОС воспринимается «патерналистами» как проявление социального государства — типа, наконец-то, государство решило сделать что-то для людей, и поэтому относятся к ЦОС хорошо. А люди, которые Россию социальным государством не считают, воспринимают любой государственный проект как враждебный населению и вредный для граждан, поэтому относятся к ЦОС плохо. Те же, кто не может разобраться, социальное ли государство Россия или нет, не могут разобраться и в своем отношении к ЦОС, поэтому относятся к проекту противоречиво.
Картина получается унылая: если главная задача системы образования — научить людей адаптироваться и приспосабливаться, то непонятно, что лучше — чтобы система образования справилась с ней или чтобы не справилась. Если она справится, то тем самым в России будет похоронено всякое социальное развитие и замрет всякая активность, формирование когнитариата будет предотвращено на радость современной российской и транснациональной олигархии. Если же ЦОС не приведет к торжеству адаптации, то кончится все тоже плохо: неадаптированная и ничего ни в чем не понимающая молодежь станет легкой добычей разного рода «оппозиции» — хомячками, которых поведут в любую сторону связанные с транснациональными корпорациями креаклы, которые стали «крестными отцами» Навального (см. «Томскую НЕДЕЛЮ» от 19.02.2021 г. № 8).
Несведующие индивидуалисты
Продолжим начатое в предшествующей части статьи ознакомление с результатами недавно осуществленного социологического опроса «Цели и задачи системы образования», осуществленного АКСИО. Приведенный выше рисунок воспроизводит часть этих результатов социологического исследования.
Итак, наше правительство занялось ЦОС, которая выглядит как долгосрочная программа, цели которой сформированы далеко за пределами нашего общества и нашей страны. Соответственно АКСИО попыталось выяснить (вопрос № 14 в анкете АКСИО), слышали ли граждане что-то о программе ЦОС, результаты показаны на рис. 13.
Только 37% опрошенных смогли сказать, что слышали о программе ЦОС до опроса. Причем эта доля «наслышанных» граждан практически одинакова во всех возрастных подгруппах. То есть родители школьников (это определенная возрастная группа) знали о ЦОС более других. Это значит, целенаправленного информирования заинтересованных групп не проводилось, или оно исполнялось таким образом, что цели не достигло.
О сути программы ЦОС большинство тоже ничего не знает, что показывают табл. 4 и рис. 15, отражающие ответы на вопрос № 16 об осведомленности содержанием программы ЦОС.
Возможно, ЦОС людей еще не очень коснулась. Но факт остается фактом — три четверти граждан России о программе ЦОС не осведомлены совсем, одна пятая граждан что-то знает «в общих чертах», и только 4% реально осведомлены ЦОС. То есть нельзя сказать, что общество информировано об этой программе. По сути, ее впаривают втемную, и есть ли это умысел или «так случайно вышло», не так уж и важно в сравнении с тем, что важнейшая государственная программа навязывается людям без информирования, а значит, и без обсуждения и какой бы то ни было обратной связи.
Характерно, что не только во всех возрастных группах, но и во всех социально-демографических группах (по уровню образования, по месту работы и т. п.) незнание распространено одинаково: никакого реального «информирования» общества не проводилось, а граждане, которые что-то знают о ЦОС, получили свои знания только благодаря собственной активности и желанию знать.
Печально, что даже среди тех, кто ожидает от школы получения навыков менять жизнь, то есть исповедующих активность, осведомленность о целях ЦОС не велика, хотя статистически значимо отличается от тех, кто ждет от школы только навыков адаптации (см. рис. 16). То есть настроенные на активную жизненную позицию люди сами ее частично проявляют.
Вслед за выявлением ожиданий от школы представим ожидания граждан от цифровизации образовательной среды (ЦОС), на выявление которых был направлен 17-ый вопрос анкеты АКСИО (см. рис. 17). Но ведь очевидно, что при такой малой информированности граждан о сущности ЦОС их мнения о том, что может потенциально дать внедрение ЦОС выглядят несколько… необоснованными. В сущности, можно предполагать, что, отвечая на соответствующий вопрос анкеты, патерналистски настроенные люди отвечали не столько про действительно уготовленные им «дары» ЦОС, сколько про свои собственные нужды, желания или озабоченности.
Как видите, школьные сети никого особенно не волнуют — и действительно, зачем они нужны, если есть общие сети, в которых всегда любая школа или класс может создать свою группу? Также не сильно волнует граждан и быстрый Интернет в школе — хотя, как выяснилось во время карантина из-за коронавируса, во многих населенных пунктах в провинции нет не только быстрого Интернета, но и вообще Интернета. И для получения домашнего задания при «дистанционном обучении» детям приходилось залезать на деревья, телеграфные столбы, восходить на горы или просто ездить в места, где Интернет «ловится». Тем не менее «быстрый интернет» и ЦОС в головах граждан не сильно связаны.
Дальше (в порядке повышения значимости) увязываемые респондентами с внедрением ЦОС повышение финансирования школ (10%), внедрение «цифрового портфолио» (14%), оснащение школ оборудованием (17%), реализация индивидуальных траекторий обучения (17%), и, наконец, почти треть респондентов (29%) связывают с ЦОС обеспечением «доступа к проверенному контенту», что бы это ни значило.
То, что все эти мнения имеют отношение скорее к пожеланиям граждан, нежели к их реальным ожиданиям от ЦОС, хорошо видно, если учесть различия значимости отдельных ответов для людей разных возрастов. Участников опроса до 17 лет «траектории индивидуального обучения» интересовали чуть более, чем поколение за 50 лет: 22,3% против 15%. Напротив, ожидание от ЦОС в форме повышения финансирования школ у пожилого поколения существенно выше чем у подростков: 18,1% против 9,2%. А вот доступ к проверенному контенту более интересовал родителей (средние возрастные категории), чем школьников и пенсионеров, хотя и у последних запрос на проверенное и качественное содержание информации высок, что отражено на рис. 5.
«Проверенный цифровой контент» меньше всего интересует самых младших, вероятно, в силу непонимания опасности непроверенного контента, и самых старших, вероятно, в силу незнания, какой именно «контент», в том числе обучающий, свободно плавает в Интернете. Зато средние поколения очень волнуются по этому поводу, однако не очень понятно, как ЦОС поможет с проверенным контентом, а главное, как он поможет подавить непроверенный контент, однако вопрос этот актуален для родителей, что и видно в нашем опросе.
На этом фоне незнания любопытно понять, как граждане относятся к тому, что плохо знают. В анкете гражданам был задан вопрос № 18, в котором их спрашивали о том, как они относятся к ЦОС. Респондентам были предложены варианты ответов, содержащие позитивные или негативные оценки ЦОС, сформулированные более или менее определенно. С учетом плохой информированности граждан о том, что такое ЦОС, обобщенные в табл. 5 ответы не удивили.
Если сложить доли ответов, содержащие позитивную или негативную оценку ЦОС, то получится картина, показанная на рис. 19.
Как мы видим, общество «без понятия», как оно относятся к ЦОС. Соответственно, есть социологические основания считать, что их ответы по большей части случайны: у них есть некая установка (неизвестного происхождения), и они выбирают какой-то из ответов, который этой установке соответствует. Можно заметить, что если «позитивные варианты» ответов в основном связаны с умеренной оценкой, сопровожденной аргументацией («Спасение для школы» выбрали всего 2%, а «Новые методы» и «Требование времени» 25% и 21% соответственно, то есть в 10 раз больше), то «негативные варианты», наоборот, в основном связаны с радикально-панической неаргументированной оценкой («Катастрофа образования» — 26%), а менее радикальные ответы собрали в сумме только 20%. Тут напрашиваются некоторые заключения, прежде всего — в оценке типологии сознания современников: языческие страхи и восторги по поводу непонятных и неподвластных стихий, господствующих над человеком. Это общая характеристика, но можно сформулировать детальные оценки состояния сознания сограждан.
Обратите внимание, что формулировки вариантов ответа были не сбалансированы: если в негативных вариантах присутствовала прямая негативная оценка («неизбежное зло», «недопустимое зло» и «катастрофа») и что-либо содержательное отсутствовало, то в позитивных вариантах прямая оценка была только в одном из них («спасение»), а в двух других были некие намеки на содержательную аргументацию («требование времени», «новые методы»). То есть варианты ответов на этот вопрос по замыслу исследования оказывали на респондентов некое «оценочное давление», которое, будь у большинства уже сформированное, даже слабо негативное отношение к ЦОС, привело бы к тому, что негативная оценка бы «победила» с разгромным счетом. Однако этого не произошло, и позитивные ответы, хоть и немного, но перевесили. Это значит и то, что в среднем никакого заведомо негативного отношения к ЦОС в обществе не существует, и то, что люди плохо воспринимают прямое давление и нагнетание.
С другой стороны, поскольку граждане в большинстве совсем не понимают, о чем их спрашивают (то есть о ЦОС), то они просто реагируют на более знакомые (то есть чаще звучащие в медиапространстве) фразы и лозунги. Поскольку крик «катастрофа образования», очевидно, звучит много чаще и много громче, чем крик «спасение школы», то он и опознается гражданами лучше. А если речь идет не о кричалках, а о содержательных доводах, то слова про новые методы и современность гражданами опознаются значительно лучше, чем конструкции со словом «зло» и калькуляцией плюсов и минусов неизвестно чего.
При анализе ответов на вопрос об оценке ЦОС в различных возрастных группах необходимо все время иметь в виду довольно сложный и неочевидный характер формирования этих ответов, который к тому же различен для многих групп в силу их различных привычек в получении информации, доверии различным источникам, а также мотивации в отношении системы образования вообще и школы в частности. Но очевидно, что молодежь менее встревожена ЦОС, а опыт старших поколений заставляет их склоняться в негативные оценки:
Возможно, люди разных возрастов видят в ЦОС совершенно различные моменты, что в данном вопросе незаметно, и поэтому общие оценки оказались такими различными. Можно высказать предположение, что граждане разных возрастов оценивают разное образование и разную школу: школьники и их родители оценивают реальную школу и образование, в которой катастрофа, и не одна, уже давно произошла, и только чудо (например, в форме непонятного ЦОС) может что-то, может быть, улучшить. Люди же старших возрастов, лично с системой образования не сталкивавшиеся давно, хотя и слышали, что в образовании дела не сильно хороши, тем не менее плохо представляют себе размер несчастья. Зато они понимают, что все ухудшения связаны с постсоветскими «реформами» и «реформаторами», а поскольку ЦОС — очередная реформа, то они априори оценивают ее плохо. Обе «точки отсчета» далеки от объективной оценки ситуации и вряд ли их можно рассматривать как осмысленное, компетентное «мнение общества».
Приходится отметить, что уровень образования никак не влияет на оценку гражданами ЦОС. Статистически значимых различий во мнениях людей с различным уровнем образования нет! Образование либо не приводит к компетентности в оценке, либо (если образованные более компетентны) подтверждает, что языческое восприятие ЦОС менее образованными согражданами совпадает с компетентным мнением. Что очень сомнительно.
Очень информативным оказывается совместное рассмотрение ответов на вопрос № 17 (что такое ЦОС) и на вопрос № 18 (об оценке ЦОС). Сопоставление показывает, какие именно моменты в ЦОС граждане оценивают положительно, а какие отрицательно (см. рис. 22). Так, очевидно, что «цифровое портфолио» рассматривается именно как угрожающий, негативный элемент: граждане, которые его отметили, воспринимают ЦОС существенно более негативно, чем остальные. А вот «индивидуальные траектории обучения» воспринимаются скорее как позитивный фактор — люди, которые выделили этот элемент в ЦОС, воспринимают ЦОС значительно более позитивно, чем остальные.
В предшествующих частях статьи была предпринята попытка привлечь внимание читателей к тому, чем на самом деле являются так называемые «личностно-ориентированные методики образования». А также на то, какое мирочувствование присуще тем, кто положительно оценивает эффекты этих методик, ради которых из российской школы были вытеснены классические советские методики и концепции образования. Но «повторение — мать учения», — повторно проговорим психические явления и мировоззренческие концепты, которые совпадают с положительным восприятием личностно-ориентированных методик образования и их риторическим оформлением как «индивидуальных траекторий обучения»:
— подсознательная аксиома, что человек не формирует себя в процессе обучения и воспитания как личность, а он в силу факта рождения якобы уже является личностью, то есть антигуманистический примат природы над культурой;
— подсознательная аксиома, что якобы врожденная индивидуальная природа человека делает его уникальным, отличным от других особей, и что именно эта уникальность является товаром, который можно продать обществу, что именно этой уникальности якобы жаждет от индивида общество;
— нарциссический тип личности, исключающий эффективное создание коллективов, подлинные любовь и дружбу, тем более самопожертвование;
— шизоидная тенденция трансформации психики, как отражение метафизического противоречия — подавленный бунт против необходимости быть товаром, с одной стороны, и «мифом о самом себе любимом», как о привлекательном и востребованном товаре.
Увы, указанные психические характеристики остаются вне поля внимания, при этом «индивидуальные траектории обучения школьников» потому интересуют школьников (группа до 17 лет) или недавних школьников (18–29 лет), что для них в указанных словах содержится мало известный всем остальным привлекательный смысл: «буду сидеть, смотреть ролики и читать книжки по любимой биологии, а ненавистную математику учить не буду!».
Тревогу вызывает то, что зацикленностью на указанные методики, на деле блокирующие формирование всесторонне развитой личности, на настоящий день поражено более 20% наших детей, и этот процент непрерывно подрастает.
Здесь можно было бы оставить читателя наедине со своими размышлениями, богатую почву для которых дает соцопрос АКСИО. Предлагаем воспринять его как доказательную иллюстрацию тех процессов в массовом сознании, описание которых делалось в предшествующих частях статьи, без развития которых был затруднителен демонтаж СССР. Еще раз повторим, модель демонтажа не может быть сведена только к планам и действиям «злых дядек», которые вас обманули. Модель предусматривает и ваше собственное сознание бездеятельных обманутых масс и индивидов. При этом обман, творимый «злыми дядьками», откликается в сознании обманываемых пушкинскими словами: ах, обмануть меня не трудно, я сам обманываться рад.
А применительно к ЦОС радует, что соцопрос выявляет: чем более люди знакомятся с этим антироссийским начинанием, тем более негативно они относятся к ЦОС (см. рис. 23). Так пробудитесь и знакомьтесь!
Продолжение следует
Азамат Уалиев