Найти в Дзене
Елена Халдина

Семь пятниц на неделе

Роман «Звёздочка ещё не звезда» глава 157 часть 3 Алёнка Ширяева вымыла пол, потом пошла в ванную. Она налила воды и долго лежала в ванне, пытаясь расслабиться. Она закрыла глаза, и мечта унесла её туда, где ей все рады, где никто не повышает голос и можно быть такой, какая ты есть: быть, а не казаться. Она лежала до тех пор, пока мать не постучала в дверь, требуя: — Ты выходить собираешься или нет? Крик матери вернул её в реальность, она ответила: — Ещё чуть-чуть, и выйду, — спешно намыливая мочалку. Выходить из ванной не хотелось, но всё равно бы пришлось. Мать ворчала: — Ишь, барыня какая, не успела вернуться из больницы, как ванну заняла и в ус не дует: нет чтобы матери помочь. Слышать это было обидно. «Я же уже полы вымыла, а мама, как всегда, преувеличивает, что я ей не помогаю. — подумала Алёнка. — Господи, что же за характер-то у неё такой?» Но мать кричала: — Я кому говорю, стенке, что ли? Ты уже пятнадцать минут там сидишь, я специально время засекла. Ивану надоело слушать

Роман «Звёздочка ещё не звезда» глава 157 часть 3

Алёнка Ширяева вымыла пол, потом пошла в ванную. Она налила воды и долго лежала в ванне, пытаясь расслабиться. Она закрыла глаза, и мечта унесла её туда, где ей все рады, где никто не повышает голос и можно быть такой, какая ты есть: быть, а не казаться.

Она лежала до тех пор, пока мать не постучала в дверь, требуя:

— Ты выходить собираешься или нет?

Крик матери вернул её в реальность, она ответила:

— Ещё чуть-чуть, и выйду, — спешно намыливая мочалку. Выходить из ванной не хотелось, но всё равно бы пришлось.

Мать ворчала:

— Ишь, барыня какая, не успела вернуться из больницы, как ванну заняла и в ус не дует: нет чтобы матери помочь.

Слышать это было обидно. «Я же уже полы вымыла, а мама, как всегда, преувеличивает, что я ей не помогаю. — подумала Алёнка. — Господи, что же за характер-то у неё такой?»

Но мать кричала:

— Я кому говорю, стенке, что ли? Ты уже пятнадцать минут там сидишь, я специально время засекла.

Ивану надоело слушать ругать жены, и он заступился за Алёнку:

— Тань, да пусть спокойно помоется, пятнадцать минут — это не час. Что ты к ней привязалась-то?

— А ты не лезь, когда тебя не спрашивают, — рявкнула на него Татьяна и заподозрила что-то, — и чего это ты заступаться за неё начал, а?

— Так она ж на моих глазах выросла, она ж мне как родная, Тань.

И у Татьяны слетело с языка:

— Как да не как… — она опомнилась, но было уже поздно.

— Ну, знаешь, могла бы и промолчать… — осерчал Иван и, решив воспользоваться ситуацией, в раздумьях произнёс: — Прогуляться, что ли, сходить на свежем воздухе, раз я тут не кстати.

— Я те прогуляюсь, — напирала на мужа Татьяна, сжимая кулаки. Связываться с женой Иван не испытывал желания и, оправдываясь, произнёс, — Так я не один, а с Прошкой хотел.

— Знаю я твои хоте́лки, теперь без меня из дома ни ногой, понял? — Татьяна взглянула на мужа так, что он сразу уяснил, что спорить с ней бесполезно. — Колбасы наелся?

Он погладил себя по животу и ответил:

— Да, царица моя!

Прошка выглянул из комнаты и посматривал на родителей, соображая, что ему делать: одеваться на улицу или нет.

— Вот и не вякай. — приструнила мужа Татьяна и дала ему указание, взглянув на младшего сына: — Прошке вон лучше «Весёлые картинки» почитай.

Прошка недолго думая сходил за журналом в комнату и вернулся, протянув его отцу:

— Почитай, пап.

Иван взвыл:

— Надоели мне эти «Весёлые картинки», может, «Науку и жизнь» почитаем, сынок? — Прошка сразу скуксился. — Да ты губы-то не криви, там чертёж самолётика я приглядел.

— Да-а? — оживился Прошка и, схватив отца за руку, потянул в комнату. — Пойдём, пап.

— Вот, совсем другое дело! — одобрил сына отец, уходя с ним в гостиную.

Татьяна опять подошла к двери ванной и настойчиво постучала в дверь, требуя:

— Выходи, сейчас же, пока я дверь не выбила, или открой, я с тобой ванну приму.

Мыться в одной ванне с матерью — это было то ещё испытание для Алёнки, но скажи она это, мать сразу же прочитала бы ей массу нотаций, заподозрив, что дочь что-то скрывает от неё. Проще было освободить ванную, чем связываться с матерью.

«Дурдом, честное слово, какой дурдом, то ли дело в больнице, там до меня никто не докапывался, ещё бы недельку-другую полежать да… — вылезая из ванны, подумала Алёнка и быстро надела на себя бельё и халат, а потом открыла дверь и тут же вышла.

— И не стыдно тебе? — спросила мать с укором в голосе. Алёнка молчала, молчать было безопаснее всего. — Намылась?

— Да, — ответила дочь, не желая продолжать разговор.

— Иди наволочки раскрои, да за шитьё берись.

— Какие ещё наволочки?

— Как какие, ну и память у тебя… Я же сегодня сатин красный купила с ромашками, вот его-то и надо раскроить.

— Так ты же отцу из него хотела трусы отцу сшить? — спросила Алёнка недоумевая.

— Хотела да перехотела, — ответила мать спокойно.

Алёнка посмотрела на себя в трюмо, стоящее в коридоре, и, вытирая полотенцем волосы, напомнила:

— А в выписке написано, что мне зрение напрягать нельзя, поберечься надо.

— Да чего они понимают? — возразила мать. — Выписали — значит, здорова. В школу тебе только в понедельник, нечего дурака валять.

Дочь подсушила волосы полотенцем и пошла в гостиную смотреть на отрез ткани.

Она развернула его и сказала матери:

— Мам, так тут только на одну наволочку хватит.

— Так одну и сшей.

— А остаток куда? — переспросила дочь и кивнув на отца, уточнила: — Ему сшить то, что ты хотела?

— Ещё чего, — фыркнула Татьяна, — перебьётся. Скомбинируем и ещё одну наволочку смастачим.

Иван, услышав это, вмешался в разговор:

— Ну, Танька, у тебя семь пятниц на неделе… Ты же мне сшить обещала, как так-то? Я уж размечтался, что щеголять буду, как волк в «Ну, погоди», а ты...

— Перето́пчешься, Ваня, я тебе обычные куплю.

— Ну, вот, — вздохнул он обиженно, — опять ты меня, царица моя, щемишь.

Только он это произнёс, как в дверь позвонили.

— Кого там опять черти принесли? — пробурчала Татьяна, отправляясь к двери. Она осторожно подошла и спросила: — Кто там?

— Да я, Танька, мать твоя, открывай быстрей.

Татьяна открыла дверь и впустила мать.

Мать тут же ей сообщила:

— Заболела я, Танька, горю вся, похоже, загрипповала.

— Мам, а к нам-то ты чего пришла? — спросила Татьяна озадаченно.

— Вот и всё… — мать высморкалась в платок. — А к кому мне ещё-то идти, одной, ли чё ли, теперя дома помира́ть? Ты как хошь, а я у вас останусь, хоть сердись на меня, хоть нет.

— Так ты же нас всех перезарази́шь, мам?

Глина махнула на это рукой в ответ:

— А я тебе вот что на э́нто скажу: зара́за к зара́зе не приста́нет. Скорую вызывай, Танька! — раздеваясь распорядилась мать. — И печку я ещё не истопила, и поросёнок не кормленный.

Татьяна окликнула дочь:

— Алёнка-а, шуруй сюда, бабушка заболела, надо сходить поросёнка накормить и печку протопить.

— Так она дома уже, ли чё ль? — удивилась бабушка.

— Да, выписали сегодня.

© 05.01.2022 Елена Халдина, фото автора

Все персонажи вымышлены, все совпадения случайны.
Запрещается без разрешения автора цитирование, копирование как всего текста, так и какого-либо фрагмента данного романа.

#литература #елена_халдина_касли #семейные_отношения #воспитание_детей #ссср #рассказы

Продолжение глава 157 часть 4 Так, на то я и тёща

Предыдущая глава 157 часть 2 А вот сюрпризов не надо

Прочесть роман "Мать звезды", "Звёздочка", "Звёздочка, ещё не звезда"

Прочесть Ох, девка, девка-а!