сначала...
О религии в три-девятом королевстве – отдельно. Потому что государство – само по себе, а религии – сами по себе. Да, Светлая Рыжь – государство маленькое, а вероисповеданий в нем много. Верь хоть в Иса, хоть в Аса, хоть в Йеса, хоть в Беса – никто слова не скажет. Пока религия твоя не противоречит закону.
Собственно, в далекие времена Рыжь была единой могучей державой. На старых картах мира можно даже разглядеть это название. Если постараться. Но это было давно. До тех пор, пока не разгорелся спор между двумя философами, чей закон главнее: божий или государственный. Диспут длился пять лет, четыре месяца и два часа. После чего неожиданно перерос в драку. Помахать кулаками в Рыжи любили многие, и у каждого философа очень быстро появились единомышленники. Уже на следующий день вся Рыжь разделилась на два враждующих лагеря.
Мастер подоспел вовремя, чтобы не дать разгореться настоящей войне. Он призвал обоих философов, прилюдно назвал их тупыми кретинами и велел поделить страну пополам: левую часть отдать закону божьему, а правую – закону государственному. Для полного счастья Мастер приказал границу обозначить столами. И закатить пир на всю Рыжь. Вернее, теперь, на обе Рыжи.
Так вот и вышло, что в Темной Рыжи главенствуют заповеди богов, а Светлая Рыжь живет по закону, людьми писаному. За единственным исключением – но об Асседо отдельно.
Когда Гаврила еще только начинал свою карьеру в службе занятости, первой его находкой была перепись населения. Все грамотные бездельники отправлялись регистрировать, кто, где и с кем живет. Довольно быстро в Белокаменной обнаружилось несколько сотен внебрачных детей (тринадцать из них от двоих отцов, шестеро – от троих и трое от четверых), восемь семейств, нигде не значащихся, и даже один многоженец! Такое положение сложилось из-за многообразия различных религий. Каждая церковь вела свои записи о рождениях, браках и смертях. Так что один человек, например, мог трижды родиться, восемь раз жениться, стать многодетным родителем с первой попытки, мог даже развестись, не женившись! И лишь умереть можно всего один раз – второй попытки ни одна вера не дает.
Гаврила решил такое положение дел исправить. Он начал организовывать архив. Все записи из всех церквей копировались и сверялись. Теперь у службы занятости сменились приоритеты. Если раньше половина штата бегала в поисках, чем бы занять пойманных бездельников, теперь почти все выискивали на улицах грамотных лоботрясов. Неграмотных тоже забирали, насильно обучали читать, писать и считать по экспресс-методу «розги – хлеб-вода – розги», и засаживали за конторки.
Когда Гаврилу сняли за излишнее усердие, уже начатый архив передали в ведение писчей канцелярии. И всех новоиспеченных архивариусов – тоже. Здесь они стали числиться писарями на довольствии с понедельной платой. Служба занятости с уходом Гаврилы вернулась к прежней схеме существования: оперативники вылавливают бездельников, остальные ищут, чем бы пойманных бездельников занять.
***
Служба занятости Казначея не интересовала. А вот архив – наоборот – сразу привлек внимание государственного преступника. Теперь же появилась возможность заставить бюрократию работать на обычных людей. Ну, почти обычных.
К вечеру государственный преступник с лучшим печником добрались до логова разбойников. Встретили их на дороге. К немалому удивлению и большой радости Казначея среди встречающих неожиданно оказался монах. Кроме монаха были еще двое: дородный рыцарь в ржавых латах и начищенном до блеска шлеме и юноша с некрасивым лицом. Предводительницы видно не было. Вся троица с ленцой поднялась с бревна и преградила путь самоходной печи. Монах явно трусил: товарищи держали его за руки с разных сторон, а тот пытался вырваться. Держали его, по всему видно, крепко, и настроены рыцарь и юноша были решительно. Монах же, поняв, наконец, что попытки вырваться ни к чему не приведут, опустился на колени и понурил голову.
Емельян подкатил к разбойникам вплотную и довольно резко остановил самоходную печь. Трое разбойников выдохнули с явным облегчением.
- Эт-то ог-раб-ление! – прогнусавил юноша.
- Нет, – холодно ответил Казначей, – на сегодня все ограбления отменяются. Где Элли?
- Какая Эл-ли? – Ярослав сделал вид, что не понял.
- Которая Эллочка-людоедка, – процедил государственный преступник, – она меня приглашала, помнится не далее, как позавчера.
- Таки ты… вы выкуп привезли? – обрадовался вольностранствующий ребби, – пойдемте, провожу. А вашу… повозку можете прямо на дороге оставить. Сегодня уже точно никто не поедет, – Левонтий посмотрел на садящееся солнце.
***
Идти оказалось недалеко.