На его смелом лице среднего возрастаСлегка надавил на свою печатку мудреца,Еще не погасила открытую правдуИ пламенная горячност

На его смелом лице среднего возраста Слегка надавил на свою печатку мудреца, Еще не погасила открытую правду И пламенная горячность юности; Вперед и веселое ликование было там, Воля к действию, душа, чтобы дерзать, Сверкающий взгляд, вскоре превратившийся в огонь, От поспешной любви или безудержного гнева. Его конечности были отлиты в мужественной форме. Для выносливых видов спорта или смелых соревнований; И хотя в мирной одежде облаченный, И безоружный, если не считать его клинка, Его величественный вид также подразумевал Благородное сердце, воинственная гордость, Как будто баронский герб, который он носил, И облаченный в доспехи предвещает берег. Пренебрегая мелкой потребностью, которую он проявил, Он рассказал о своем темном пути; Его готовая речь текла честно и свободно, В выражениях нежнейшей вежливости, И все же этот тон и жест казались мягкими Меньше привык подавать в суд, чем командовать. XXII. Некоторое время служанка разглядывала незнакомца И, успокоившись, наконец ответила, Что Хайленд-холлы все еще открыты Для одичавших странников холма. - И не думаю, что ты неожиданно придешь На этот одинокий остров, наш дом в пустыне; До того, как вереск потерял росу, Этим утром для тебя был приготовлен диван; На пурпурной вершине вон той горы Пускали кровь куропатки и вересковые петухи, И наши широкие сети охватили простую, Чтобы развеселить вас вечером". — "А теперь, клянусь рудом, моя прекрасная горничная, Ваша вежливость допустила ошибку, - сказал он; "Я не имею права требовать, неуместный, Приветствие ожидаемого гостя. Странник, оказавшийся здесь по воле судьбы, Мой путь, мои друзья, мой потерянный курсант, Я никогда раньше не был, поверь мне, честным, Вы когда-нибудь вдыхали свой горный воздух, Пока на романтическом берегу этого озера Я нашел фейри в стране фей!' —