В 1894 году Врубель создал скульптурную голову демона. Александру Блоку в то время было 14 лет. Спустя десятилетие он увидел эту скульптуру на выставке и был потрясён: "Как мы похожи!" Совпадение? Не совсем.
Врубель не видел Александра Блока, они не были знакомы. Зато Врубель видел и слушал в университете лекции старшего Блока - отца поэта, специалиста по праву. Это был яркий, талантливый и психопатический человек. Ревнуя жену, он впадал в агрессию, мог оскорбить, ударить. К тому же патологический скряга. Тип в семейной жизни настолько неприятный, что мать Блока и её родня настояли на разводе.
"Судьба его исполнена сложных противоречий, довольно необычна и мрачна, - писал от отце Александр Блок. - За всю жизнь свою он напечатал лишь две небольшие книги и последние двадцать лет трудился над сочинением, посвященным классификации наук. Выдающийся музыкант, знаток изящной литературы и тонкий стилист, – отец мой считал себя учеником Флобера".
Флобер из него не получился. Да и научная карьера не слишком задалась: из Санкт-Петербурга, где на его лекциях присутствовал студент юридического факультета Михаил Врубель, Блока направили в университет Варшавы, а там долгое время считали "неблагонадёжным". Хотя по своим убеждениям он был государственником и симпатизировал славянофилам. Лишь в конце жизни он стал деканом юридического факультета и членом университетского правления.
Успешной карьере мешали "трудности коммуникации": Блок казался гордым, мрачным, нелюдимым, никого не приглашал в гости, экономил на мелочах: на извозчике, на электричестве, одевался в один и тот же черный сюртук и черные брюки. Рассказывали, что по вечерам он выходит на общую площадку лестницы, где горит даровой хозяйский газовый рожок, и читает, стоя. Зимой он не топил комнату и спал в одежде. Не имел прислуги и жил в грязи. Умер от туберкулеза и сильного истощения.
И вновь Достоевский - пророк
Самое неожиданное случилось сразу после его кончины, когда приехали наследники: сын первой жены Александр Блок и бывшая вторая жена – Мария Тимофеевна со своей дочерью Ангелиной Александровной.
"Они, и всякого рода посторонние лица, прежде всего полиция, ворвались в неприступную цитадель квартиры профессора Блока, распотрошили её и в тюфяке на постели обрели целую "калифорнию", - писал коллега Блока по университету, правовед Евгений Бобров. - По полицейскому счету там оказалось свыше 80 000 рублей, накопленных ценой неимоверных лишений за два с половиной десятка лет. Сумма в различных видах - медью, серебром, золотом, бумажками, билетами, облигациями. Деньги поделили между собой обе семьи пополам, тело предали погребению, разъехались, разошлись, и на память о Блоке ничего не осталось".
А теперь перенесёмся из 1909 года, когда умер проф. Блок (через полгода в больнице умрёт и его студент Михаил Врубель) - в 1846-й, когда Достоевский написал рассказ "Господин Прохарчин". Трудно отделаться от впечатления, что профессор Блок не читал этот текст и не поддался той же одержимости, что и герой рассказа Семён Иванович. Вот цитата из Достоевского, сцена после кончины главного героя:
"Один только Семён Иванович сохранил вполне свое хладнокровие, смирно лежал на кровати и, казалось, совсем не предчувствовал своего разорения. ...Между тем волосья и хлопья летели кругом, серебряная куча росла — и боже! чего, чего не было тут... Благородные целковики, солидные, крепкие полуторарублевики, хорошенькая монета полтинник, плебеи четвертачки, двугривеннички, даже малообещающая, старушечья мелюзга, гривенники и пятаки серебром, — всё в особых бумажках, в самом методическом и солидном порядке. Были и редкости: два какие-то жетона, один наполеондор, одна неизвестно какая, но только очень редкая монетка... Нашли одну красную бумажку — но более не было. Наконец, когда кончилась вся анатомия и, неоднократно встряхнув тюфячий чехол, нашли, что ничего не гремит, сложили все деньги на стол и принялись считать. С первого взгляда можно было даже совсем обмануться и смекнуть прямо на миллион — такая была огромная куча! Но миллиона не было, хотя и вышла, впрочем, сумма чрезвычайно значительная, — ровно две тысячи четыреста девяносто семь рублей с полтиною".
Широк человек
Особых друзей у Блока-старшего не было, но иногда его приглашали в гости: подкормить и послушать. В доверительной компании он раскрывался и демонстрировал выдающиеся таланты: мог часами читать на память стихи ("Евгения Онегина" знал наизусть), рассуждал о философии и о праве европейских стран, прекрасно знал историю музыки и сам был очень музыкален. Более двадцати лет он разрабатывал свою оригинальную философию государственного права, но поставил перед собой невозможную задачу: облечь свои мысли в идеальную форму, сделать научный стиль литературным, в духе Флобера.
Его жизнь оказалась поражением - заложенные в нём дарования так и не удалось реализовать, в этом смысле он действительно чем-то похож на врубелевского демона.