Изначально план был хорош. Минут пятнадцать мы подслушивали под дверью, а потом, вроде бы убедившись, что внутри нет семейного сборища, я требовательно позвонила в дверь — дважды — и поджала губы, стараясь казаться старше.
начало рассказа-триллера: "Семейный секрет Горюновых" (2) ... (назад к 1)
Спустя вечность няня открыла и уставилась неприязненно, явно ожидая каких-то слов, но у меня перехватило дыхание от того, насколько безумно старыми показались её почти прозрачные, светло-серые глаза на фоне свежего и явно молодого личика с веснушками и забавно вздёрнутым кончиком носа. Раньше я так близко к ней не подбиралась и теперь потеряла дар речи от глубины поджидающей меня бездны, в которую я сама и совершенно добровольно собиралась прыгнуть. Да ещё и по глупости, разумеется, зачем же ещё.
— Хозяев дома нет, — она моргнула и пугающее наваждение исчезло, оставляя лишь лёгкое чувство головокружения.
— Я пришла к Диме, — струсить и отступить прямо сейчас было бы позорно, так что я придерживалась «гениальной» задумки.
— Его тоже нет, — в её глазах что-то вспыхнуло при упоминании имени старшего сына Горюновых, но тут же погасло. Няня хотела захлопнуть дверь у меня перед носом, но я быстро протиснула внутрь носок обуви и растянула улыбку до ушей.
— А я его тут подожду, мы с ним договорились, — няня смерила меня недоумевающим взглядом, так что я вздёрнула повыше брови и заговорщицки прибавила, — Дима такой нетерпеливый.
— Это шутка такая, да? Тебе хоть сколько лет? — няня внезапно рассердилась. — Шла бы ты лучше домой, девочка.
Меня захлестнуло понимание провала — легенда была ошибкой, если эта нянька крутит шашни с их сынком, но сдаваться не в моём стиле, так что я приосанилась и гордо заявила:
— Почти восемнадцать и он мой парень, на минуточку, так что я сама решу, куда и когда мне идти.
— Ну, как хочешь, дело твоё, — она широко распахнула дверь, теперь уже не мешая зайти.
История с чёртовой удачей и домовыми: "Алиса и её Тень"
Воздух в огромной квартире был неожиданно затхлый и чуточку кисловатый, словно они тут специально разводили сырость, так что я громко закашлялась, а няня равнодушно развернулась и ушла через боковой коридор, предоставив меня самой себе.
Прикинув, что она отправилась в детскую или в комнату няни, я попыталась угадать назначение остальных помещений и отчаянно прислушалась, чтобы разобрать хотя бы отдалённое кряхтение только что переодетого с прогулки младенца, но вокруг — лишь неприятная, ощутимо сгустившаяся тишина. Даже как-то слишком. Похоже, Горюновы сделали такую звукоизоляцию, что снаружи не доносилось ни звука, а ведь с той стороны окна выходили на Кутузовский проспект.
Я шагнула наугад, надеясь, что найду хоть что-нибудь интересное, и попала в комнату с прямо-таки неприлично гигантской кроватью и разбросанными повсюду листами со старинными городскими картами или планировками зданий. Плотные портьеры почти закрывали свет и я наклонилась, чтобы подобрать один из них, и упёрлась в заинтересованный взгляд сидящего на полу за этой самой кроватью молодого человека.
Немедленный порыв сбежать был пресечён молниеносно перехваченной им кистью, так что я так и застыла на полусогнутых, испуганно выпучив глаза из орбит. Кошмар. Просто кошмар.
— Куда собралась? — голос его тягучий и почему-то хищный, и я как никогда почувствовала себя безмозглой канарейкой, залезшей в клетку с тигром.
— Э-э-э… Пойду домой.
— Почему так быстро? Я же твой парень, забыла? — он всё еще не выпускал мою руку и насмешливо и даже нагло рассматривал с ног до головы. — Это же я, Дима. А тебя как звать, милое создание, признавайся, раз уж мы так близки?
— Полина, — я выдернула руку и попятилась назад.
— Прекрасно, — он мягко даже не встал, а перетёк на ноги и шагнул, вопреки опасениям, не ко мне, а к окну, раздвинув портьеры и впуская целое море дневного света.
— Ну-с, Полина, а ты у нас хорошенькая. Может быть, расскажешь, что это было, или придётся сначала тебя помучить?