#Физическая_антропология
Среди наук есть такие, актуальность которых сразу бросается в глаза. Одни учёные занимаются повышением урожайности зерновых, другие ищут полезные ископаемые, третьи – способы лечить людей, и прочее и прочее. Никто и ни при каких обстоятельствах не усомнится, что все вышеперечисленные занимаются полезным делом и заслуживают всех благ и уважения. Но как быть с теми науками, польза от которых так явно не видна? К таковым относится львиная доля гуманитарных и часть естественных дисциплин, в частности, физическая антропология.
Действительно, попробуйте объяснить рядовому обывателю, зачем ему нужно знать, как, например, выглядели люди, живущие на далёких островах несколько тысячелетий назад, каков был их рост и какова ширина черепа? Антропология может быть интересна, но полезна ли она? Слишком уж велик соблазн сказать, что она только удовлетворяет чьё-то личное любопытство за казённый счёт. А ведь каждая наука нуждается в моральном оправдании. Ни одному исследователю не хочется выглядеть бездельником в глазах окружающих (разумеется, если он не Нарцисс и не Дориан Грей). А оправдать существование науки может только практика.
В принципе, у физической антропологии есть одна важная социальная функция: эта наука занимается тем, что выводит на чистую воду расистов, социал-дарвинистов, фашистов, евгеников и тому подобный сброд. В сущности, задача ловить на лжи единомышленников ку-клукс-клана, – это то, чем в первую очередь и должны заниматься современные антропологи. Измерение длины тела и объёма мозгового отдела черепа, равно как и скульптурная реконструкция по методике М.М. Герасимова, – дело, безусловно, хорошее. Но всё это можно и нужно отложить до лучших времён, если в округе замаячили субъекты, бормочущие что-то про улучшение человеческой породы и превосходство одной нации над другой. Однако есть два печальных обстоятельства, на которые нельзя не обратить внимание:
Во-первых, современные антропологи не слишком охотно берутся за разоблачение расистов и иже с ними. И здесь следует понять людей: для того, чтобы вести борьбу за социальную справедливость и прогресс в современном мире нужно иметь и мужество, и запас времени, не занятого поиском хлеба насущного. Особенно трудно сейчас со вторым. Да и моральной поддержки борцы с расизмом в России почти не получают. Раньше, в Советском Союзе, власть и наука в нашей стране занимали единственно правильную позицию по отношению к расизму и социал-дарвинизму: и то, и другое должно было выжигаться калёным железом. Сейчас от былой принципиальности не осталось и следа.
Во-вторых, люди далеко не сразу увидели в физической антропологии эффективное оружие против любителей делить людей на сорта. Это произошло только в XX веке (между прочим, под огромным влиянием Октябрьской революции в России), тогда как физическая антропология как наука сформировалась ещё в сороковых годах XIX века. И, как с прискорбием констатировал ещё академик В.П. Алексеев, в первые десятилетия существования науки, значительная часть видных антропологов стояла на позициях умеренного расизма. Поэтому, как бы ни была важна физическая антропология для борьбы с расизмом и социал-дарвинизмом, но в момент её возникновения, такой задачи перед наукой не стояло в принципе.
Так для какой же цели люди начали собирать знания по физической антропологии? В основе любой науки всегда лежит что-то утилитарное. Например, прежде чем оценить красоту звёздного неба, охотники и скотоводы изучали созвездия, чтобы ориентироваться по ним во время многодневных переходов. Зоология обязана своим происхождением животноводству, ботаника – растениеводству, география – охоте, рыболовству и собирательству, которые требовали от людей знания, где водится дичь и рыба, и где растут грибы и ягоды. Однажды научным знаниям становится тесно в рамках этих утилитарных и даже меркантильных задач, и те находят себе новое применение. А мы, глядя на то, какое развитие получили науки, и какие горизонты открыли для себя, часто не можем понять, с чего всё началось.
Что же послужило первопричиной появления физической антропологии? Сознаюсь, мне самому это неясно до конца, но попробую высказать одну гипотезу. Ещё в древности все люди знали, что их окружают другие племена и другие народы. Все понимали, что чужеземцы отличаются от них самих и по языку, и по одежде, и по внешнему виду, и по обычаям. Все осознавали, что среди одни племена настроены дружелюбно, другие – безразлично, а третьи – враждебно.
Увидев на горизонте незнакомца, люди весьма тщательно вглядывались в его внешний облик. Это было не простым любопытством, а жизненной необходимостью. Ведь пришелец мог быть другом или врагом, мирным миссионером или воинственным кочевником, купцом или завоевателем. Нужно было как можно скорее распознать, с чем пришёл чужак и как его нужно встретить – с почётом или с оружием в руках. Чтобы понять, кто перед ними, люди пристально всматривались в его внешний вид. Тут всё могло иметь значение: и одежда, и рост, и цвет волос, и черты лица. Чем точнее удавалось понять, к какому роду и племени относится незнакомец, тем яснее становилась картина. Возможно, именно так и проявились первые, ещё далёкие от науки, знания по антропологии и этнографии.
Многое говорит о том, что эти, казалось бы, далёкие друг от друга науки (одна естественная, другая гуманитарная) зародились одновременно и первоначально преследовали одну и ту же цель. Люди долгое время не проводили чёткой границы между культурой и физиологией. Путешественники эпохи средневековья и нового времени, описывая какой-нибудь народ, наравне с цветом волос и кожи, отмечали такие особенности, как трудолюбие, чистоплотность и другие черты, которые могут быть обусловлены только культурными традициями. И только с наступлением XIX века пути этнографии и антропологии разошлись. У обеих появились новые приоритетные задачи и новые методы.
Д.С. Иконников
ссылка на источник: