Тему для статьи (хотя чего греха таить, давно хотела об этом написать) мне подсказал датский психологический триллер "Рыцари справедливости" (2020).
В нем есть момент, когда взрослый спрашивает девочку-подростка, помнит ли она, когда впервые испытала настоящий страх? Не просто вздрогнула, а реально испугалась, когда ужас пробрал до костей.
Пока в кадре была пауза по Станиславскому, я думала, что я ответила бы на этот вопрос, "когда нечаянно нашла в комоде у бабушки с дедом альбомы памяти жертвам концлагерей - Освенцима, Саласпилса, Дахау...". Был мой день рождения. Мне было лет 6. Ужас, который меня тогда охватил, описать нельзя. Мир перевернулся.
Наверное, когда увидела фото Освенцима, отвечает девочка. И я понимаю, что мы со сценаристом - одного поля ягоды. Хотя он, Йенсен, скандинав. Всех нас, жителей планеты Земля, потомков тех, кто пережил фашизм, объединяют одни страхи - "быть войны не должно никогда".
Хотя наше детство, во всяком случае, советских детей, было насыщено псевдострахами, точнее, разного рода страшилками, которыми - особенно в пионерлагерях! - мы доводили друг друга до энуреза!
Вы их, конечно, помните, всякие там "темные комнаты" с "гробами на колесиках" и прочую муть. Хотя особо впечатлительные реально велись на это и боялись высунуть нос из-под одеяла.
Был такой случай, когда в первую пионерлагерную ночь (а всего их было три, больше я там не выдержала от скуки) выскочившую из нашей спальни девочку 10 лет ребята из старшего отряда так напугали этим "гробом" (закричали, дурачье, мол, смотри, едет!), что она разрыдалась! Пионервожатые (целующиеся за корпусом) вынуждены были принести ей ведро, а папа девочки, удачно свалившийся утром на голову начальнику лагеря, был практически примотан к стулу в его кабинете, чтобы не отловить лоботрясов по одиночке и не отвесить им по подзатыльнику!
Ну, что я все о других да о других! Я тоже много чего боялась. Больше всего, конечно, нейтронной бомбы. Потому что ее воздействие напоминало мне Легенды и мифы Древней Греции. Конкретно - о Медузе Горгоне. Когда увидишь ее и - окаменеешь.
Но были и другие страхи, сплошь трансцендентального характера. Бабушка (пра-пра) меня всячески поддерживала, говоря, мол, чего их, потусторонних, бояться. Людей надо бояться. А эти...ну, пошумят, ну, побезобразничают да и улетят восвояси.
Наверное, поэтому - исключительно ради закалки характера! - мы ходили на дачу пешком, срезая угол через старое кладбище. Смотри, дитя, говорила пра-пра, тихо, безлюдно, лютики-цветочки. Птички поют. А кресты... ну, что кресты? Все там будем.
Мол, раньше-то, когда, говоря современным языком, объектов социальной инфраструктуры, было кот наплакал, где люди знакомились? И на кладбище, в том числе. И там же свидания назначали.
Меня это немного успокаивало (про свидания), но все равно озноб пробирал, особенно, в темное время суток, когда мы возвращались с дачи домой, чтобы у бабушки тесто не прокисло.
Что еще? Умереть во сне. Не знаю, откуда это пошло, но я боялась этого реально. И те, кто, проснувшись однажды, точно так же не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, уверена, тоже. В тот момент на меня накатывало ощущение реального ужаса, потому что все бабушкины байки про призраков, все пионерлагерные страшилки про не готовую к диалогу нечисть, объединялись единым фронтом, чтобы нанести удар.
Но утром я об этом уже и не вспоминала. И слава богу.
Что еще? Пожалуй, все. Потому что жизнь была немного другой. От восприятия не зависящей. Солнце было ярким. Мир цветным. Родители - молодыми. Их "дорогие старики" - нашего возраста.
Удивляет другое: почему я, во всех отношениях взрослая девочка, так многого сегодня боюсь.
До заикания просто!
А чего боялись вы, друзья?