Горы нависали по бокам снежного склона, как нахмуренные няни. Одну гору грело солнце и она выглядела более теплой, доброй. Другая была полностью покрыта тенью и очевидно – была более опасной.
Солнечный диск светил ярко, но словно через дымчатое стекло.
Снежинки, раскиданные в воздухе небесной пылью, мельтешили перед людьми тучами болотных москитов.
Снежный склон раскинулся вальяжно, как на огромном диване. А его тело массировала канатная дорога, по которой катились сотни маленьких кабинок с людьми. У подножия толпились люди со струйками пара из чайных стаканов. А ближе к вершинам была лютая тишина. Только позвякивали гирлянды металлических тросов.
Девушка с синими рыбьими глазами стояла у заснеженного кафе и кричала на собеседницу. Та была похожа на нее, но тоньше. Дальние родственницы? Или жертвы одинаковых таргетированных трендов?
Они препирались, выясняя, кто обуза, а кто бессердечная.
Рыба, как было понятно из разговора, оголила претензию первой. Сестренка не учила ее кататься на доске. Более того, на самой вершине ее оставили одну. Опытные ездоки просто не оставили ей шанса догнать себя. Она ощутила себя обузой. Да как так можно?
Рыба снова взывала к сестринским чувствами и щедро примешивала свой монолог древними проклятиями.
Тонкая девка злобно отбивалась, напузырилась, как рыба-фуга. Материлась жестко, игольчато.
Оба лица уязвленно вытянулись, а потом насупились, словно копировали гулявшего неподалеку шарпея.
Умолкли.
Музыка продолжала играть. Снежинки мельтешили, ловили замысловатые ветряные ритмы. А солнце расплылось в улыбке, как блин, и облокотившись на плечи двух гор-нянь, с отеческой укоризной смотрело на двух сестер, которые совсем скоро уснут в машине, обнимая друг друга за плечи. По дороге домой.