Последний рассказ владыки Амфилохия был о старце Паисии Святогорце. Будучи еще иеромонахом, отец Амфилохий часто посещал келлию старца на горе Афон. Очень ему запомнилось пение о. Паисия, это был какой-то грустный вопль ко Господу, очень проникновенный, как крик серны.
Как-то раз, после Литургии, старец приготовил трапезу во дворе, под оливковым деревом. Отец Паисий приготовил рис, оливки, хлеб размоченный в воде, причем о. Амфилохию он положил полную тарелку, а себе совсем немного. На недоумение будущего владыки старец ответил: "Я поел, пока готовил". "Но я не унимался, - повествовал владыка, и говорил: "Отец Паисий, ты хочешь показать, что ты подвижник, а я греховодник?". Отец Паисий отвечал на мои пререкания: "Ты, Амфилохий, кажется, очень непослушный монах. Мой Баюн слушается лучше, чем ты". Я знал, что старец жил один, и недоумевал, кого он имел ввиду: "Какой Баюн?" "Вот увидишь! Баюн, Баюн! - крикнул старец, обратившись в сторону дерева, - покажи этому непослушному Амфилохию, что значит послушание". И тут я увидел, как земля около розы, посаженной рядом с оливкой, стала подниматься, появилась большая зеленая жаба и начала квакать. На вопрос, почему старец называет ее Баюном, отец Паисий рассказал, что когда он жил на Синае, там был маленького роста толстый мулла по имени Баюн, в память которого он и назвал своего "послушника". "Вот я отдам моего Баюна в богословскую школу, и из него выйдет гораздо лучший, чем ты, монах и богослов". "Вечером, - сказал старец жабе, - будет у нас поклонение Честному Кресту".
"Днем я посетил монастырь Ставроникита, а вечером, возвращаясь, все думал, что это за поклонение Кресту? Вечером о. Паисия было невозможно найти, он скрывался для молитвы. Но я знал тайный ход в его каливу и потихоньку забрался во двор. Вдруг при закате солнца я ясно увидел, как Баюн, пересекая двор, прыгает ко кресту, стоявшему рядом с келлией старца. Сев напротив креста, Баюн начал раскачиваться и квакать. Это я наблюдал собственными глазами", - закончил рассказ владыка Амфилохий. Слушатели смеялись, а батюшка воскликнул: "Всякое дыхание да хвалит Господа!"