Дом, и, как ни странно, только одно окно в доме, а дальше до
покажите защиту, распространенную на Дору Лодж, это окно на чердаке,
не заметил его. А дом был пуст.
Дом (для тех, кто может надеяться, и кто желает иметь просторный дом,
с зимними садами, вольерами, прудом и сараем для лодок и другими радостями жизни
богатство, чтобы остаться незанятым) был взят двумя сезонами спустя дама из
Кого Слава, как облако пыли, катится с места, которое она покинула,
сообщил, что она эксцентричная. Слово неструктивное: оно не
пугать. Для женщины определенного возраста это скорее характеристика
аристократия на пенсии. По крайней мере, это подразумевает богатство.
Генералу Опле очень хотелось ее увидеть. У него было чувство смирения
почтение к аристократии, и в богатстве было то, что
вызвало его восхищение. Лондон, например, он не побоялся сказать
он думал чудо света. Он также отметил, что
разграбления Лондона было бы достаточно, чтобы каждый рядовой солдат
иностранная оккупационная армия независимым джентльменом на время его
естественные дни. Но это кошмар! сказал он, поражаясь
мерзкая мечта зависти этих богатых офицеров-захватчиков: для Бути
это единственная прекрасная вещь, которую военный ум может созерцать в
Аннотация. У него была привычка вздыхать, когда он
так далеко освободил себя, как человек, ведущий войну с самим собой.
Дама прибыла вовремя: получила карты квартала,
и сигнализировал о своей эксцентричности, не обращая на них внимания, за исключением
визитная карточка миссис Баэренс, которая сразу же получила у нее аудиенцию. Экспресс
расположение, визитная карточка генерала Уилсона Опла, как ее ближайшего соседа,
следили за карточкой ректора, социального руководителя района; и
ректору было предоставлено интервью, но леди Кампер не было дома, чтобы
Генерал Опл. Она выше меня и, возможно, не пожелает
«Свяжись со мной», - скромно сказал генерал. Тем не менее он был
ранен: вопреки себе и без малейшего желания
навязывать свою личность, поскольку он объяснил значение, которое он имел в себе,
его звание в британской армии заставляло его быть ее представителем,
при отсутствии кого-либо более высокого ранга. Чтобы он был
профессионально обижен, и его сердце в своей профессии, это может быть
честно заявил, что он был ранен в своих чувствах, хотя он сказал нет,
и настаивал на различии. Один раз в день его прогулка для конституционного
упражнение заставило его пройти перед окнами леди Кампер, которые были
не застенчиво замкнутый, как он с юмором сказал о Дору Лодже в
уединение с половинной заработной платой, но повелительно, в военном отношении поклонился, как
генералиссимус верхом на лошади и полностью владел дорогой и уровнями
вплоть до набухания парковой листвы. Он прошел умным шагом,
тонкое опускание его вертикальной осанки, как будто он спешит поприветствовать
друг, чья рука готовилась к рукопожатию. Этого достаточно
бы наблюдала горничная; и учитывая его прекрасную фигуру
и своеобразное сияние серебристости его волос, ускорение его
походка была заметна. Когда он проезжал мимо, пони щелкнуло по правому уху,
к крайнему негодованию задиристого зверька. Это последовало в
следствие, что генерал был рожден летящим на глазах у леди
Кампера, и такой темп ему не нравился, он неизменно снижал его на ступеньку
или два за углом ее территории.
Но ни он, ни его дочь Элизабет не придавали этому значения.
банальное обстоятельство. Генерал старательно избегал взгляда на
окна во время прохода мимо них, будь то в его бешеной карьере или
пешком. Элизабет сделала боковой выстрел, когда кто-то смотрит на придорожное дерево.
Их речь о леди Кампер была обменом банальностями на
ее одиночество: и это ее состояние было тем более озадачивающим для
Генерал Опле, узнав от дочери, что эта дама очень
красивый и не такой уж старый, как он представлял себе эксцентричных дам
должно быть. Рассказ ректора о ней тоже всколыхнул голову. У нее был
прямо сообщила ему, что она время от времени ходила в церковь, чтобы спасти
внешности, но не был прихожанином, считая невозможным поддержать
стаж работы; однако могут быть учтены в подписках
для всех благотворительных организаций, и оставила свою скамейку открытой для бедных людей, и никого, кроме
бедные. Она путешествовала по Европе и знала Восток. Эскизы в
акварели сцен, которые она посетила, украсили ее стены, а пара
пистолетов, которые она сочла полезными, подтвердила она, лежали на письме.
письменный стол в ее гостиной. Генерал Опле узнал от ректора, что она
испытывал большое презрение к мужчинам, но, как ни странно,
причитания по слабости женщин. 'На самом деле она не может быть