Фоминична.

Фоминична.

Глава 4.

Анютка пела, а на душе тоска. Не смотрел в ее сторону гармонист Санька Власов. Как ни старалась она привлечь его к себе, но все напрасно. Вот тогда и решила она, что замуж пойдёт только за него или останется одной. Эх, знала бы Анна, как все повернется!

В декабре 1940 года у Александра и Лексанки родилась дочь Мария. А на Николу уж покрестили младенца. Долго играла гармонь в доме Савельевых, не хотели расходиться гости. Сват Илья Трофимович напился так, что на ногах не стоял. "Эх, сват, сват, будь ты неладен" - ворчал Фома Романович с трудом затаскивая его в свои сани. "Эка, медведь какой!". От пьяного родственника исходил такой дурной запах, что Фома Романович брезгливо отворачивался, пряча нос в воротник своего овчиного тулупа. Жил сват Колесников за рекой Скромна. Что ж, надо везти, а то будет переживать сватья Полинка. Ночь была морозной, дышалось легко. Старый жеребец неспешно перебирал ногами. Сват то и дело пытался вывалиться из саней. И уставший Фома Романович, ругнувшись, скрутил своего непутевого родственника и связал вожжами. Тут же он и захрапел. Благополучно добрались они до дома. Со сватьей волоком по снегу затащили они пьяного Илью. Полина Андреевна поблагодарила и перекрестила в путь-дорогу Фому Романовича. Сидя на охапке ароматного лугового сена,он почувствовал усталость и прикрыл глаза. Почему - то часто снилась ему покойная матушка. Он и молился за упокой души и поминал её, но только все напрасно. Бывало и спать ложиться ему было боязно. Только коснется голова соломенной подушки, как тут же её лик перед ним. Седые прядки волос выбились из-под белого платка, а в руках кошечка. Смотрит с тоской Матрена Ивановна на сына и зовёт : "Сынок, что ж ты так долго? Измаялась я тут совсем одна. Такой дом твои бабка с дедкой срубили. Не дом, а терем. А вот и кошка тебе в новую хату на новоселье." Никому он не рассказывал об этих снах. Мужики засмеют, а Василису к чему тревожить. Вот и сейчас стало не по себе. Вытер испарину со лба рукавицей Фома Романович и перекрестился. Хоть и запрещалось верить в Бога, да только в каждой избе был красный угол с иконами.

Под монотонный, похожий на заунывную песню, крип саней задремал Фома Романович. И очнулся, испугавшись громкого пронзительного крика филина."Куда же это нас леший занес?" Долго, до самого утра плутал он в поисках дороги."Господи милосердный! Николай Чудотворец,не остави меня на съедение волкам! Нельзя мне! У меня Анютка!" Плакал, молился, крестился обмороженными пальцами. И кричал. Кричал в тишину. Наверное Николай Чудотворец услышал его молитвы и утром старый коняга привёз домой своего несчастного хозяина...

Да только горячие и неистовые молитвы Василисы Петровны и трогательная забота Анютки не спасли Фому Романовича. На третий день схоронили его рядом с матушкой. Забрала все- таки она своего Хомушку.

Долго и безутешно плакала Анютка на покрытом снегом холмике. Тонкими ладошками, не чувствуя холода, посыпала его мерзлой землёй,чтобы хоть ТАМ папаше было тепло. Неизвестно сколько прошло времени. Может и постигла бы её участь отца, вот только она услышала сзади голос Лексанки :"Ну все, всё. Будя убиваться, Фоминична. Пошли домой."

В тот день она из маленькой папенькиной дочушки, из отрады превратилась в суровую Фоминичну.

А было Фоминичне 16лет...

Продолжение завтра.