1221 год. Зима. Разгромив под Кандагаром монгольский отряд, Джалаль ад Дин спешит в наследственный удел - Газни. Область способную прокормить и выставить войско.
Этому предшествует цепочка событий, определивших ход (и результат) войны мусульман с Чингисханом.
Продолжение. Предыдущая часть и лживое братство, спаивают ЗДЕСЬ
Музыка на дорожку
Благодарность стоит столько, сколько насыщает
Отдавая Султану должное, Кандагар не мог прокормить его войско. Узкая полоска приречных оазисов на краю пустыни, не вмещала пятидесятитысячную конную массу. Дальнейшее топтание на месте грозило гибелью всем.
Кипчакам Джалаль ад Дина было тесно в Кандагаре, а Кандагару было тесно с ними. Да и вообще... со всеми.
Юному Султану пришлось уходить на Восток, в Газни.
Столицу и прилегающие земли поверженного Гурского Царства, Джалаль ад Дину отдали в личный удел. Газни осталось за ним и после того, как по настоянию бабки (видевшей в нем туркмена, а не внука) юношу лишили наследственных прав на Хорезм. Отец его любил, несмотря ни на что.
НО! Какой бы не была отцовская любовь, она может помочь разобраться в противоречиях мира. Но не ограждает от них.
За полгода до описываемых событий, в Газни властвовал другой. Соответствующий власти настолько, насколько ей соответствует сила. Достойный её настолько, насколько её достойна честь. Лишенный её так быстро, как быстро всего лишается неосмотрительность.
Впрочем, обо всем по порядку.
Рожденный старшим
Если на твоего сына не взглянешь без слез, значит ты часто перед ним плакала
Приговаривал жене - Али, отец Ихтийара. Их гурский род корнями уходил в старину, поэтому отец оберегал мальчика от женских слез, не давая усвоиться производной (от них) рыхлости и гнили.
Князь Пешавара понимал прекрасно, что и узнай женщины как губят сыновей переживаниями, они их удвоят. И будут упиваться.
Потому, пока жена не испортила сына (окончательно), он ограничил ее участие в его жизни. Разрешая кормить, но не разговаривать.
Говоря откровенно, отцовская строгость пошла Ихтийару на пользу.
Начисто лишенный сюсюканий, он не млел, закусывая нижнюю губу верхними зубами, когда мама называла его зайцем. Так она не звала, хотя и хотелось... Как и тискать, целовать носик, расчесывать волосы. И бровки.
Сходным образом своих сыновей губили ее подруги, и неудивительно, что от сверстников Ихтийар отличался во всём.
Смуглый, широкоплечий, прозванный за острый подбородок - дроздом, он сверлил взглядом насквозь и не уступал в драках. Когда девятилетний Ихтийар побил двенадцатилетнего сорванца, Али подумал что (возможно...) воспитывает его не зря.
В двенадцать, сын поочередно расправился с троими, показав что из него может получиться мужчина... Хотя говорить о происхождении было рано.
В шестнадцать Ихтийар приполз домой, избитый как бывает бит, битый толпой. Обратившись в покрытую царапинами опухоль, лицо потеряло выражение. Спустя неделю, увидев открывшиеся глаза сына сухими, Али сообразил, что (скорее всего) он отец Князя.
Ихтийара избили тюрки. Заступившись за обижаемого сверстника, он согласился прийти в назначенное место. Где вместо честного боя, его ожидала толпа. Пока юношу лупили, сверстник стоял на коленях, а после по приказу мучителей, несколько раз его пнул.
Незатейливый рассказ незадачливого, заставил Али хохотать. Но больше всего радовало, что и сын (превозмогая боль) с ним хохочет. Хорошего он вырастил человека. Пока заживали побои, Ихтийар усвоил наставление не водить трусов. Легко предающий себя и тебе без труда изменит.
Опухоль сошла, оставив Ихтийару сетку шрамов и прозвище - Харпуст (Ободранный), с которым он и вошел в историю.
Едва он успел выздороветь - мать взбунтовалась.
Сознавая, что сын уплывает окончательно, женщина умудрилась отыскать лазейки к душе.
Немыслимыми тропами, явно и исподволь, умолчаниями и намеком, она все-таки подселила в его сердце мысль:
Мама волнуется
Разом лишив воли к свободе и свободы воли.
Ужасаясь, что случится с мамой, если что-то случится с ним... Ихтийар уже не так смело бросался на толпу, а прежде чем говорить правду задумывался. Так бы сердце и обратилось в творог, но выручил отец.
Подозвав сына к столу, Али указал на кинжал и кусок козьего сыра:
Мужчина - выбор между бессердечием и бесхарактерностью. Каков выбор, таков и мужчина.
Харпуст не задал вопросов, да отец их и не ждал.
Промолчал он также, когда мать спросила куда он идет и когда его (примерно) ждать. Али и она поняли окончательно - сын стал взрослым.
В 1206 году началась Большая Война с Хорезмом, отца убили союзники Шаха - кара-китаи, а Ихтийар десять лет не вылезал из седла. Когда он вернулся домой, сестры и мать не сразу его узнали, приняв за отца.
Разве, что шрамов было побольше.
Смутное время
Мужчина не других спрашивает - куда идти, но себя - сможет ли вернуться
Крушение центральной власти (Хорезма) обострило национальные противоречия на окраинах. Старые обиды разгорались новыми войнами, из под коросты забытых дрязг сочилась свежая кровь.
Монгольское вторжение в земли ислама, застало Харпуста в Пешаваре. Права на него Хорезмшах Мухаммед сохранил за его семьей, избавляя себя от мятежа, а вездесущих тюрок от всевластия.
Вдобавок война показала, что гурские враги надежнее кипчакских друзей.
Только когда переживший покушение Султан, сорвался с берегов Джейхуна, Харпуст счел себя свободным от обязательств.
Вспомнив слова отца, что удерживающий от распада другого, поддерживает распад в себе, Ихтийар решил строить своё.
Раз уж чужое, оказалось шатким.
К осени 1219 года, под рукой Харпуста блистало двадцатитысячное войско, лишенное неподкованного коня и неподтянутого человека.
Силы день ото дня росли, подтолкнув к походу на Газни, где количество войск легко удваивалось и утраивалось. Договариваться с монголами, Ихтийар ад Дин не собирался, почитая их наказанием за грехи, примирение с которым - грех.
Целиком полагаясь на своих (таджиков), он отвергал тюркскую помощь, и старую власть. В Русской Катастрофе 1917- .... гг. его несчастными последователями оказались казачьи атаманы, норовившие построить маленький мир (мирок) без большого. Не примыкая к белым или красным.
Стоит-ли говорить, что и его дело рухнуло.
Спасаясь от гибели, в Газни прибыл Амин ал Мульк с кипчаками. С местными он воевать не хотел, испрашивая всего лишь:
Пастбище, чтобы остаться.
И прибавляя (хрипло)
Султан бежал, а татары уже в Хорасане
Ихтийар отвечал ему незатейливо
Мы гурийцы, вы тюрки. Мы не можем жить вместе
Он никогда не выбирал слов. И окольных путей не выискивал.
Отказ ставил султанских тюрок перед гибелью. Позади пылила смерть, впереди хмурилось неприятие.
Спустя семь столетий, также себя почувствуют бойцы Добровольческой армии, пробившиеся из Ростова к успевшему покраснеть Екатеринодару. Тогда Русское Сопротивление развернулось в Ледяной Поход, но хорезмийцам поворачивать было некуда.
Тогда они расстелили скатерть и позвали в сад.
Приглашение на пир
Гонят - беги, зовут - думай
К счастью для Амин ал Мулька и всего хорезмийского дела, у них в Газни оставалась система с ее неумолимой логикой. Стирающая выпирающее и обрезающая выдающееся.
Потомственные чиновники терпели всё, но не ущерб государству.
Судьбу мусульманского сопротивления решили два человека.
Между собой, Салах ад Дин ан Наси - крепостной вали (комендант) и Шамс ад Дин ан Сарахси - визирь Газни, ладили не очень. Но тень возрождения гуридского могущества, заставила вражду позабыть.
Тень умастили славословиями и пригласили на пир.
Слушайся Харпуст не только лишь всех (отца), но и матери, он смог бы проницательнее смотреть в завтрашний день. Но... последовательное пренебрежение женскими страхами и выработанная бесчувственность, исключили Ихтийара из малого числа тех, кто может это делать.
Приняв приглашение, Гурский Князь поехал без телохранителей, положившись на чужую трусость и свою храбрость. Не первый (и не последний) народный вождь, доверившийся государству.
Едва трапеза перетекла от закусок к горячим блюдам, кинжал Саалах ад Дина влетел в грудь Ихтийара по самую рукоять. На этом всё кончилось. Смерть Предводителя рассеяла таджикское войско, а сторонников Ободранного (Осла!) государственники несколько дней выискивали в домах и укрытиях, предавая жестокой смерти.
После того как Салах ад Дин распял юного племянника Харпуста, в город начали вливаться тюркские части. И даже недальновидные поняли - в этой части страны государственная власть устояла.
Сестра Харпуста лишилась рассудка, а его мать слез. Доковыляв до могилы Али, стареющая женщина в неё плюнула.
Хоронить Ихтийара запретили. Так он и лежал на земле, вперив в небеса застывающий взгляд, отражавший безыскусную душу. Кто кроме матери объяснит, что мир страшен? Кто кроме отца научит, умирать свободным? И что еще, для мужчины важнее...
Разве только... свободным воскреснуть.
Подписывайтесь на канал! Продолжение ЗДЕСЬ
Поддержать проект:
Мобильный банк 7 987 814 91 34 (Сбер, Киви)
Яндекс деньги 410011870193415
Visa 4817 7602 1675 9435