– Кать, ты поела? – спросила мама. – Отнеси тарелку в раковину.
Она сидела за ноутбуком и не отрывала глаз от экрана.
– Да, поела. Мам, одна девочка в садике рассказывала, как ходила в зеркальный лабиринт. А мы можем туда пойти? В выходной.
– Куда?
– В зеркальный лабиринт.
Мама сосредоточенно стучала по клавиатуре.
– Ма-а-ам…
– Что? Ты поела?
– Да, всё съела. И йогурт выпила. И тарелку убрала. И ложку…
– Кать, помоги мне лучше посуду помыть, – предложил папа. – Маму не будем отвлекать. У неё дела по работе. А потом в "дженгу" поиграем.
Папа мыл тарелки, а Катя вытирала. Папа убирал тарелки в шкаф, а Катя подавала их. Потом они играли в "дженгу". И папа разминал пальцы, прежде чем вытащить очередной брусок. Тянул, медленно и осторожно. Пыхтел, как чайник. И всё равно каждый раз проигрывал. Башня у него рассыпалась со звонким грохотом. Катя визжала и смеялась. И они вместе собирали новую башню. И всё это время мама сидела за ноутбуком, хмурилась, тёрла кончик носа, и снова, и снова стучала по клавишам. Будто она и не здесь совсем.
Только поздно вечером, когда папа уже почитал Кате книжку, мама на минутку заглянула поцеловать её перед сном. Потом Катя снова услышала приглушённый стук по клавишам. И голос папы. Он уговаривал маму лечь спать.
– Юль, это можно отложить до завтра? Серьёзно. Ничего же не сгорит?
– Думаю, да.
– А до понедельника?
Мама помолчала. Потом ответила.
– Не знаю. Не могу ни о чём больше думать, пока не разберусь, почему не сходится…
– Ты хотела в зеркальный лабиринт? – спросил папа за завтраком.
– Ага! – кивнула Катя.
– Тогда доедай скорей омлет и собирайся. Надо успеть пораньше. А то вдруг этот лабиринт такой большой, что мы целый день будем из него выбираться.
И папа подмигнул.
Катя оглянулась на дверь кухни.
– А мама…?
– Нет, малыш. Сегодня без неё. Мама уснула только под утро. Пусть отдохнёт.
– Она что, всю ночь работала?!
– Нет, она легла. Но не могла уснуть. Это называется бессонница.
Что ж делать. Поехали в зеркальный лабиринт вдвоём.
– Зеркала руками трогать нельзя. Нужно надеть перчатки, – объяснила им девушка на входе. – А ещё внутри нельзя бегать. Ходить надо медленно, вытянув перед собой руку.
– Всё поняли! – кивнул папа. И глянул на Катю. – Готова?
– Готова! Когда можно заходить?
– Сейчас.
И девушка пропустила их за плотную штору.
Кате показалось, что она попала в огромнейший зал. И на каждом шагу в этом зале стояли Катя и папа. Катя и папа – много-много раз, рядом, и чуть подальше, и где-то совсем далеко. И тяжёлая тёмно-зелёная штора у них за спиной.
– Иди, – подбодрил её папа.
Катя, как учили, вытянула руки вперёд и шагнула. Тут же её пальцы упёрлись в невидимую гладкую поверхность. Она повернула. Пару шагов влево. Снова упёрлась. Пошла вправо. Ох, кажется, тупик. Стекло было впереди, и справа, и слева. Катя растерянно обернулась. Где папа? Папа стоял рядом. Ничего, вместе они выберутся. И Катя шагнула к нему.
Бамц! Стекло выросло на пути. Катя стукнулась в него лбом. Забыла про вытянутую руку. А папа, оказывается, не настоящий. Это отражение. Где же тогда настоящий? Катя оглянулась. Зал был заполнен бесчисленным количеством пап. Они терялись в пространстве. Кате стало страшно. А есть ли среди них настоящий? Получится ли его найти? А ещё как-то неправильно, что здесь столько Кать и пап, а мамы ни одной. Не потерялась ли мама там, где-то в зазеркальном сумраке?
Катя выставила руку, шагнула. Стекло. Она свернула. Снова холодное стекло. И снова. Катя в панике заметалась в разные стороны. Слёзы собрались в уголках её глаз. И готовы были уже хлынуть наружу. Но тут тёплые руки обхватили её. Папа обнял Катю и прижал к себе.
– Потерялась? Ш-ш-ш-ш. Всё хорошо. Сейчас выйдем вместе.
Катя резко вдохнула и вцепилась в папу двумя руками. Одна крохотная слезинка выбралась всё же наружу и побежала по щеке. Остальные решили, что в них больше нет нужды, и высохли.
– Да, выйдем вместе.
“Хорошо бы ещё вместе с мамой,” – подумала она.
Вечером перед сном в Катину комнату заглянула домовушка.
– Нюся, можно тебе сказать что-то странное?
– Давай! Обожаю странное! – обрадовалась Нюся.
– Да, только это ещё и страшное, – прошептала Катя.
– Ой! – Нюся подсела поближе. – Тем более, говори.
– Мама в последнее время какая-то странная. Будто не настоящая. И я сегодня подумала… А может, это только отражение мамы, а настоящая заблудилась где-то? В каком-то лабиринте.
Катя посмотрела на Нюсю.
– Это очень странно? Ты мне веришь?
Нюся задумчиво крутила в руках прядь волос.
– Я тебе верю. А что с ней не так?
– Она меня часто будто не слышит. И не отвечает. А ещё, папа говорил, у неё бессонница. Не может спать ночью.
– Не может спать? Как это? Надо же просто лечь и закрыть глаза.
– Не знаю. Так папа сказал.
– А что, если спеть ей колыбельную?
– Думаешь, это поможет?
– Обычная колыбельная – не знаю. А моя – наверняка, – прищурилась Нюся.
– Может быть… – задумчиво проговорила Катя, – если она хорошо отдохнёт, то проснётся уже настоящей, а не отражением мамы. Да?
– Да, всё возможно, – кивнула Нюся. – А тебе, между прочим, тоже пора спать.
Она пристроилась на краешке Катиной кровати и замурлыкала что-то под нос. Катины глаза стали закрываться. Она завернулась в одеяло, и ей показалось, что она тонет в мягком-мягком облаке.
… Поздняя ночь. Катя тревожно вздрагивает во сне. Ей снится, как она ходит и ищет маму в зеркальном лабиринте. Спят зависшие в толще воды рыбки. Спит Гоша на своей полке. Только иногда легонько покачивает рогами. Глубоко и крепко спит папа. Только мама не спит. Она сидит за столом, пьёт кофе, трёт уставшие глаза и снова, и снова всматривается в отчёты и таблицы на ноутбуке. Пытается сосредоточиться. Но нет. Она встряхивает головой и понимает, что часто ошибается, и на сегодня лучше заканчивать. Закрывает ноутбук, умывается и кладёт звенящую голову на подушку. Но отчёты и таблицы всё мелькают и мелькают перед её закрытыми глазами. Она поворачивается на один, на другой бок. Сон не идёт. А что это за звуки? Словно музыка, тихо и где-то далеко, через несколько этажей от них. Мама приподнимается и вслушивается. Не музыка, скорее птичья трель. Или нет, журчание ручья. Хотя нет, решает она через минуту, кажется, похоже на слова. Значит, это поют. Но что за странная песня! Она потихоньку становится громче, ближе. На слова похоже, но различить их нельзя. Песня такая спокойная. И хочется её слушать, слушать и не думать больше ни о чём. Эх, слишком много кофе выпила. А так сладко было бы сейчас под неё уснуть. Вместо строчек отчётов перед внутренним взглядом теперь плывут мягкие серебристые волны. И мама словно качается на этих волнах.
Откуда может быть такая чудная песня? Мама приоткрывает глаза – и замечает в темноте на краю тумбочки силуэт девочки с длинными пышными волосами. Она мягко качает рукой в такт песне. “Так это же она поёт!” – понимает мама.
– Ты кто? – сонно бормочет она.
– Я пришла спеть вам, – отвечает шёпотом девочка. Песня плавно сходит на нет, но в комнате ещё висят её отзвуки.
– Ты домовушка. И дружишь с Катей. Да? – мама улыбается краешком губ.
Девочка растерянно хлопает ресницами.
– Разве Катя сказала?
– Давно, зимой ещё, когда первый раз тебя увидела. А потом не говорила. Но я догадалась.
Домовушка глубоко вздыхает, мягко соскальзывает с тумбочки, делает шаг ближе к маме и всматривается в неё большими тёмными глазами.
– Только это секрет. Не говорите про нас никому. Хорошо?
– Хорошо, – кивает мама. Она думает о том, что должна бы прыгать от радости. Ведь она познакомилась с волшебным существом. Но она такая уставшая и сонная… И едва затихли кругом звуки странной песни. Всё кажется немного ненастоящим. И у неё получается только тихо радоваться.
– А почему сегодня ты здесь?
– Катя просила спеть вам колыбельную. Она переживает, что вместо вас дома ходит ваше отражение. Я хотела помочь.
– Отражение? – мама вздыхает. – Что-то в этом есть. А поёшь ты удивительно. Можно послушать ещё?
– Конечно.
Девочка прикрывает глаза и снова начинает петь. Сначала тихо, чуть слышно. Потом песня набирает силу, тёплые волны заполняют комнату целиком. Мама доверчиво ныряет в них. И засыпает...
Утром Катя вскочила рано. Ей было интересно, получилось ли что-нибудь у Нюси. Когда же мама встанет?
Мама проснулась, когда Катя с папой завтракали. Она заглянула в кухню.
– Бутерброды? Ммм… Сейчас умоюсь и блинчиков вам пожарю. Хотите?
– Конечно, – обрадовалась Катя.
– Отлично. А потом гулять пойдём.
Папа подозрительно хмыкнул.
– У тебя что, ноут сломался, не выдержал нагрузок?
– Нет, ноутбук в порядке. Скорее, немножко сломалась я. Будем чинить, – улыбнулась мама.
– О, я знаю один из способов починки, – папа поднял палец. – Приготовить твой любимый кофе по-венски?
– Давай! – кивнула мама.
– А вечером все вместе в кино, – осторожно предложил папа.
– Чудный план!
– Ура-а-а! Мамочка! – Катя подскочила и крепко обняла её. – Ты теперь совсем настоящая, не похожа на отражение.
Мама поцеловала Катя в макушку и побежала умываться. Папа занялся обещанным кофе. А Катя заметила какое-то движение в тёмном конце коридора. “Может, Нюся?” – подумала она. Выглянула осторожно. Но нет, это была не Нюся. Через коридор неспешно шёл, обнюхивая плинтуса, тот, который в одеялке. Катя вспомнила, что рассказывала про него Нюся – этот домовой любит приходить в те дома, где все счастливы. И вот сейчас, первый раз за долгое время, он шёл себе спокойненько по их коридору. Остановился возле двери ванной, где умывалась мама, сел, покрутил головой вокруг, в тёмной шерсти блеснули глаза. Похоже, ему здесь нравилось.
– Приходи к нам почаще, – беззвучно шепнула Катя и шагнула обратно, на кухню, чтобы его не спугнуть.
#нюсядомовушка #сказкидлядетей