Начало января как наступление новой эры. Вокруг все замерло и побелело. В моей душе все умерло и отболело. Вся радость букв, кудрявость смыслов, игра в двенадцать рук, цветастость платьев - все повисло. Цыганки у монастыря застыли, как голуби и воробьи они забыли, что для свободы нужно просто жить, как делали Лаура и Земфира, и ничего ни у кого нельзя просить. Так с наступлением новой эры! Когда в моей душе все умерло и отболело, но я сама так захотела.
Начало января как наступление новой эры.
Вокруг все замерло и побелело.
В моей душе все умерло и отболело.
Вся радость букв, кудрявость смыслов, игра в двенадцать рук, цветастость платьев - все повисло.
Цыганки у монастыря застыли, как голуби и воробьи они забыли, что для свободы нужно просто жить, как делали Лаура и Земфира, и ничего ни у кого нельзя просить.
Так с наступлением новой эры! Когда в моей душе все умерло и отболело, но я сама так захотела.