Здравствуйте, у микрофона адвокат Константин Бубон.
Российскому праву очень вредит эта законодательная лихорадка. Недаром злые языки окрестили Государственную Думу взбесившимся принтером – количество принимаемых ею нормативных актов действительно становится экстраординарным. Почему-то у нас забыли о том, что принятие множества законов вовсе не обещает нам спокойствия. Я сказал бы, что даже самый лучший закон сам по себе не гарантирует наведения элементарного порядка.
На юридическую практику, кроме норм права, неизбежно влияет ещё и целый ряд организационных, социальных и других факторов.
Например, широкое обсуждение среди немецких юристов вызвал так называемый «казус фермера Руппа», о котором я и предлагаю сегодня поговорить. На первый взгляд дело о пропаже почтенного фермера не было сложным. Согласно показаниям свидетелей, Рупп вечером покинул бар живым и здоровым, однако дома он не появился.
От соседей полицейские узнали, что пропавший часто конфликтовал с членами своей семьи. На этом основании среди всех возможных самой убедительной казалась версия, что случилось убийство, которое совершили жена, дочери и друг одной из дочерей. И всё свидетельствовало в пользу этой версии потому что вскоре "подоспели" и чистосердечные признания подозреваемых.
В две тысячи пятом году все четверо были осуждены за убийство. Но в две тысячи девятом году в Дунае был обнаружен автомобиль с останками пропавшего фермера внутри. С этого момента история совершила резкий поворот. На теле не было никаких следов нападения, наоборот, были обнаружены множественные следы дорожно-транспортного происшествия.
Ситуация, благодаря СМИ, приобрела самую скандальную окраску. Я хотел бы подчеркнуть, что правильно устроенная система извлекает полезные уроки даже из самых, казалось бы, ужасных примеров. Судебные ошибки, как случайные, так и преднамеренные, случаются везде, вопрос только в том, какую реакцию они вызывают.
Дело Руппа стало одним из поводов для реформы немецкой системы уголовного правосудия. Думаю, это делает честь государственной власти, когда она не пытается списать все провалы на «недостатки в работе отдельных людей».
Один из выводов, которые люди сделали после исследования всех обстоятельств, состоит в том, что в «деле Руппа» был нарушен баланс сторон в процессе. Довольно очевидно, что не сыграла своей роли защита, как и суд не счёл нужным поинтересоваться происхождением признательных показаний подсудимых. Известный немецкий юрист, профессор Шунеман, написал по этому поводу: «Ни в одной системе мира нет такой интенсивной организационной связи прокуроров и судей».
Профессор ошибается, Российская система тоже может претендовать на лидерство в деле как организационного, так и кулуарного сращивания всех ветвей власти в единый клубок.
Но это не самое интересное, что мы можем извлечь из казуса Руппа. Главным здесь является перенос фокуса внимания специалистов с текста закона на реорганизацию работы структур, которые его применяют, на их взаимоотношения и взаимодействие между собой. Буква закона сама по себе вряд ли защитит нас от повторения подобных случаев по всему миру.
Я поставил бы вопрос даже шире – внимания заслуживают и острая общественная реакция и тот шум, который грамотно и смело подняли независимые средства массовой информации. Без этих важных составляющих ни одна судебная система не способна ни на совершенствование ни на профилактику возможных ошибок.
У микрофона был адвокат Константин Бубон. Всего вам доброго.
