ЧАСТЬ 2
И так: «МПК-143» уверенно ошвартовался у одного из причалов в бухте Петра Ильичева 20 июля 1977 года и вошёл в состав 117 дивизиона противолодочных кораблей 114 бригады ОВР КВФ. Вечером того же дня в кают-компании береговой базы начальником штаба бригады капитаном второго ранга Архонтовым Геннадием Сергеевичем (который оставался за командира бригады) был дан приём в честь командира вновь прибывшего корабля и его заместителя по политической части. Впервые в жизни я был свидетелем того, как на окраине Империи совершенно официально пили алкоголь (в том числе и начальник политотдела), во здравие Партии и Правительства и я сам в этом участвовал (в других местах с этим боролись от имени тех же Партии и Правительства). Шлейф комплектации кораблей по-старому все-таки нас преследовал. Штаб КВФ был последователен и непреклонен в стремлении к «освоению» новой техники. В соответствие с последними требованиями Штаба ТОФ в нем были образованы четыре группы тактической подготовки офицеров штаба и политотдела КВФ. Образованы то они для тактической учёбы но, совмещая полезное с неизбежным, они решили на примере «Альбатроса № 2» КВФ в очередной раз «свести счеты» со старшим штабом и изобразить решительное освоение нового проекта.
МАРШРУТ ПЕРВЫЙ. Первую группу проверки (изучения) возглавлял лично Начальник Штаба КВФ, капитан первого ранга Комаров — легенда подводников мирного времени (с уважением и без шуток). Корабль был приготовлен к смотру. Смотр начался. Не будем стараться проследить за действиями каждого офицера его группы. Безусловно, они специалисты своего дела и исполняли его безупречно. Любопытна методика проверки надводного корабля профессиональным подводником. Началась она в каюте командира проверкой Журнала боевой подготовки (ЖБП), в присутствии начальника отдела кадров флотилии (который почему-то с испугом реагировал на шумы корабельных устройств, слышные в каюте — видать засиделся в штабных кабинетах). Естественно нашлись замечания по его заполнению и ведению (и это после проверки Штабом ТОФ!). Не удивительно, ибо во всём ВМФ не было единых взглядов на его ведение, а правила ведения допускали некоторые незначительные разнотолки. Руководителю проверки ограничиться только просмотром документов никак нельзя. Обход был начат с кают-компании. Она была малогабаритна и уютна, какой и может быть на малом корабле. Но кусок ветоши, не очень санитарного качества, найденный за холодильником, испортил весь эффект от новизны, чистоты и комплектности. Далее прошлись по каютам офицеров и если бы не иголка с ниткой в шторке иллюминатора каюты командира боевой части пять, то все было бы ничего. Из двух имеемых кубриков матросов и старшин ближайшим к офицерскому коридору был кубрик № 2, туда и пошли. Помещение сияло чистотой и готовностью к смотру, но с первого раза чудеса не планировались. Удар был нанесен внезапно и расчётливо: начальник штаба флотилии решил послушать как старшина кубрика, старшина 1 статьи, третьего года службы, в полный голос споет Гимн Советского Союза в присутствии дневального по кубрику — матроса первого года службы. Вокальный эксперимент был обречён на неудачу. Ибо при отличном знании слов и мелодии гимна старшина 1 статьи никогда не будет петь его акапелло при своем подчиненном, если это происходит не в строю. Даже политотдел не брался бороться с подобной традицией. Психологический феномен, но его надо было учитывать. Кроме того, из двух полотенец на каждой койке одно не имело буквы «Н». Её же не было на одной из сторон одеяла. А это начисто подрывало боеготовность и просто вынуждало личный состав вытирать лицо ножным полотенцем и нюхать запах собственных немытых ног для истинного удовольствия (!?). Теперь следовало посетить хотя бы один из боевых постов. Из кубрика № 2 можно было попасть по вертикальному трапу, через не очень широкий люк, в рубку гидроакустиков (один из важнейших боевых постов на противолодочном корабле!). Но это вертикаль! На момент смотра капитан первого ранга Комаров уже не был поджарым подводным волком. У него была соответствующая должности фигура. А просто пешком и во весь рост можно было войти в объединённое помещение центрального ракетного и радиолокационного постов, что и было сделано. Опытному офицеру-подводнику с дизель-электрических подводных лодок ни к чему было компрометировать себя на незнакомом ракетном комплексе, поэтому он туда не пошёл. А пошёл направо в пост РЛС-1 — хоть что-то знакомое. Пост, как и весь корабль, сверкал чистотой и готовностью к смотру высокочтимыми проверяющими из штаба флотилии. В тесноте боевого поста в одну шеренгу стояли: мичман — старшина команды радиометристов, старшина 2 статьи — командир отделения, старший матрос. И у борта, спиной к своему заведованию, лицом к начальству, стоял голубоглазый с огненно-рыжей шевелюрой (но конечно короткой и аккуратной, как требует устав) матрос Шайдуров. Звали его Паша, и одной из его особенностей была удивительная способность молчать невпопад. А именно: незнакомому офицеру, в звании выше чем капитан 3 ранга, Паша никогда ничего не доложит, то ли от волнения, то ли по иным причинам. Вот всем своим сослуживцам от командира отделения до командира корабля — расскажет что угодно, а посторонним никогда. Капитану первого ранга Комарову, отличавшемуся весьма свирепой внешностью, (подводное прошлое — неблагоприятный состав воздуха внутри прочных корпусов его подводных лодок и отсутствие косметологов в тех широтах, где его подводные лодки с атомным оружием на борту несли боевую службу) были неизвестны психологические особенности общения с Пашей. Перед ним стоял в первую очередь матрос флота российского, и уж потом какая то личность (да и личность ли вообще?). Спрашивать мичмана в присутствии подчиненных — не по уставу, старшину 2 статьи то же, старший матрос стоит далеко и не удобно, под шумящим отверстием вдувной вентиляции, а Паша стоял очень удобно для вопросов. Вот с него и спрос. Каждый матрос обязан знать книжку «Боевой номер» наизусть. Что и было спрошено с Паши, после того как он чудом выдавил из себя: «Радиометрист поиска матрос Шайдуров». (На подводных лодках это очень уважаемая специальность, ибо значительная часть скрытности подводной лодки, при нахождении на поверхности, лежит на операторах-поисковиках работающих вражеских РЛС. Поисковая станция обнаруживает работающую на излучение РЛС другого корабля или самолёта на дальностях вдвое и более превышающих дальность обнаружения целей этими самыми РЛС и позволяет уклониться от обнаружения. Антирадар, проще говоря). За время произнесения этих четырёх слов Паша успел разволноваться и под рыжей короткой аккуратной причёской сработал тот самый выключатель, лишающий Пашу дара речи. Послушав Пашино молчание на фоне шумов вентиляции и пультов РЛС-1, начальник штаба побагровел и проследовал на выход.
Разбор смотра корабля, оформленный как «Контрольная проверка задачи К-1», был назначен в кают-компании на 15 посадочных мест, куда набилось человек 40-45 офицеров штабов и корабля. По традиции, заложенной многими поколениями предшественников, доклад о проделанной в ходе смотра работе и выявленных недостатках, начинает специалист — штурман (БЧ-1). После того как мы узнали, что личным составом БЧ-1 комплектована на 100%, материальная часть в строю, ЗИП 100%, документация ведется регулярно и заполнена по день проверки, личный состав обязанности знает наизусть и выполняет их практически, хотелось бы услышать положительную оценку. Но установка от руководителя смотра на инструктаже была другой и флагманский штурман флотилии, целый капитан первого ранга, не поднимая глаз от своего блокнота, произнес сакраментальную фразу: «Общая оценка «неудовлетворительно»», и организация штурманской боевой части нуждается в совершенствовании не менее чем в двухнедельный срок». Это после самостоятельного перехода на достройку из судостроительного завода во Владивосток, после государственных испытаний в отвратительных ледовых условиях, после безаварийного плавания в районе Главной базы Флота, сдачи задач К-1,К-2,К-3 другим штабам, и, наконец, самостоятельного (по своему уникального — только под одной газовой турбиной, для сбережения ресурса бортовых дизелей) перехода из Владивостока в Петропавловск-Камчатский!
В таком же ключе были доклады других флагманских специалистов, кроме, пожалуй, связиста и шифровальщика (за недоработки в их специальностях сразу снимали с должностей, а этого никому не было надо). Отметим элемент объективности: на материальную часть никто не грешил. Итоги подвел руководитель проверки. Он докладывал хорошо поставленным командным голосом, периодически сбиваясь на подводную терминологию (подводная закваска давала себя знать) но суть его доклада сводилась к следующему:
— ЖБП нуждается в коренной(!) переработке так как ведется с грубейшими (!!!) нарушениями «Правил ведения ЖБП ПЛ, то есть НК»;
— в кают-компании (все в ней находились и она не вызывала нареканий) антисанитария и чудом черви не ползают, вестовые не обучены (он их не видел), нет распорядка работы телевизора и радиолы (ну я понимаю если бы этого не было в столовой личного состава, а причём здесь кают-компания?).
— в каютах не служат, а живут (это про иголку в шторке);
— личный состав не знает (можете себе представить товарищи?) Гимна Советского Союза ни слов, ни музыки!
— в кубриках (был в одном) — бардак, матросы не знают чем вытирать лицо, а чем ноги, рундуки не уложены, рундучки не укомплектованы, обмундирование расхищено (не заглядывал, не проверял — гонит «шар» из проверок на других кораблях, так как одно из требований к передислоцируемому кораблю — полное обеспечение вещевым имуществом в соединении, где корабль базировался до передислокации, было выполнено и проверено приёмной комиссией от 114 брк овр);
— но самое страшное, товарищи, — матросы не знают книжек «Боевой номер» (это про Пашу, но уже переложено на весь экипаж);
В общем, начальник штаба КВФ изобразил максимум охвата при минимуме осмотра и опроса, плюс интерполяция своего личного опыта службы в ВМФ и сделал вывод достойный военачальника его ранга и уровня: «Иного я и не ожидал. К-1 (организация надводного корабля) на корабле не отработана, лишить экипаж 30% надбавки за боеготовность, повторный смотр через две недели. А вы как думали товарищи офицеры, мы должны оправдывать доверие Партии и Правительства, и не допустим снижения боеготовности КВФ! Подведение итогов закончено».
Таким образом, штаб ТОФ получил «щелчок по носу» от «младшего брата» штаба КВФ. и «младший брат» будет стоять на своем видении боеготовности до конца. Вполне боеготовый, технически исправный корабль с хорошо отработанной организацией службы, командным субъективизмом штаба КВФ был превращен лишь в сырец для последующей отделки «по-своему».
Хотелось нам этого или не хотелось, а надо отрабатывать задачу К-1 под другого дирижера, т. е. заново. Не служили б мы на флоте, коли не было б смешно. В первую очередь повторная отработка задачи это наказание для офицеров. Надо составить или обновить массу планов и выполнить их. Завести или переделать сотни килограммов боевой и повседневной документации. Перешить бесконечное множество нашивок и повязок для их обновления. Нанести массу трафаретов после покрасочных работ. Перепечатать сотни инструкций только из-за смены утверждающих подписей (персональных компьютеров тогда на кораблях ещё не было, а документы, написанные от руки, уже не приветствовались). И конечно внедрить некоторые, действительно полезные нововведения, разработанные на КВФ. И, безусловно, это масса тренировок и учений по тематике отработки задачи К-1. В основном, конечно, требовалась видимость бурной деятельности по устранению замечаний штаба КВФ.
МАРШРУТ ВТОРОЙ. Две недели мелькнули почти незаметно. Ждем прибытия проверяющих. Прибывают во главе с первым заместителем командующего КВФ контр-адмиралом Скворцовым. Состав группы почти прежний (где же набрать офицеров на четыре группы тактической подготовки?) лишь кое-кто из начальников отделов прислал своих заместителей или старших офицеров. И (о чудо) Скворцов почти в деталях повторяет маршрут Комарова! Каюта командира — кают-компания — каюты офицеров — кубрик № 2 — ЦРП, РЛС-1 — Паша. Шайдуров опять честно отмолчался, что и было отражено на подведении итогов смотра. Скворцов сказал: «Сдвиги, товарищи офицеры, есть. Но этого недостаточно, для того чтобы корабль встал в строй боеготовых кораблей КВФ и своего дивизиона на равных. Кое-кто из старшин так и не спел гимн. Кое-где заметна спешка, а не плановая подготовка к прибытию комиссии. Но самое страшное, товарищи офицеры, — личный состав как не знал так и не знает книжек «Боевой номер» товарищи!» (эх Паша). И снова две недели. Уже и офицеры штабов дивизиона и бригады поняли, что не будет им покоя, и мешались под ногами то тут то там, желая помочь, но, не зная где и как. Помощник командира Гена Шумаков в сердцах предложил поменять местами в помещении РЛС-1 Пашу со старшим матросом Клочковым, техником-оператором МИЦ-224 — абсолютным умницей, он черту лысому все доложит как стих на уроке литературы. Что и было решено сделать. Уж теперь то экипаж в лице Клочкова книжку «Боевой номер» будет докладывать отлично.
МАРШРУТ ТРЕТИЙ. Ждем проверяющих. Прибывают во главе с членом Военного совета, начальником политодела флотилии, контр-адмиралом Лукъяновым, признанным «отцом» личного состава всей флотилии. Смотр, адмирал на маршруте, видно, что спешит к легендарному Паше и о нашей рокировке не подозревает. Входит в пост РЛС-1, подходит к Клочкову, смотрит ласково (почти нежно) и говорит: «Ну, Шайдуров, здравствуйте». И протягивает руку Клочкову. Чем адмирал расположил к себе Пашу, остается загадкой. Видимо тем, что сам был из голубоглазого и рыжего племени. Паша из своего угла, где он стоял вместо Клочкова, протянул руку и, смущаясь, сказал: «Здравия желаю товарищ адмирал». Больше Паша ничего не сказал и весь экипаж уже четыре недели так и продолжал не знать горячо любимых книжек «Боевой номер». Наш авангардизм был отмечен на подведении итогов фразой: «...А кроме перечисленных выше недоработок меня, старика, еще и обмануть пытались, подсунув вместо очаровательного парня какого то старшего матроса с наглым взглядом (рыжий субъективизм). В общем, через неделю тут будет сам Командующий, и могут последовать кадровые выводы». Справедливости ради следует сказать, что в личных беседах с командирами боевых частей и лично со мной офицеры штаба КВФ нашли в себе мужество признать, что все их требования безукоризненно выполнены и на данный момент организация службы на «МПК-143» отработана лучше, чем на любом другом надводном корабле КВФ. Честь им и хвала за неофициальные слова одобрения, но установка по сценарию перепроверки «по-своему» продолжала действовать. И нам дали еще неделю для наведения окончательного лоска перед прибытием САМОГО!
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
Подписывайтесь на канал, ставьте лайки, оставляйте комментарии