1 Есть короткий, что называется, медицинский анекдот про слабоумие (олигофрению, маразм, слабоумие и прочие близкие состояния типа «болезнь Альцгеймера»): «Вчера работал с документами – читал паспорт» … Так вот, сам, периодически «работая» с семейным фотоархивом, понял вот, что есть отдельные фотографии, каждая из которых – это про что-то отдельное и конкретное, а вот все вместе – это уже совсем другое и, как правило, целая история. Как какое-то «кино из памяти». Предлагаю посмотреть на несколько чужих вам и родных мне фотографий.
Мне понятно, что это фото разных лет. Левая фотография с двумя собаками – это две домашние собаки, большая Лапка, маленькая Тобик. Фото имеет подпись с датой: 8 ноября 1972 года. Средняя фотография – это пасека подхоза «Решающий» по весне 1973 - 1975 годов. Правая фотография от сентября 1987 года, на ней автор опуса – студент 4 курса лечебного факультета КГМИ. Между всеми фото есть связь в виде пары слегка согласующихся историй. Они и есть основа этой побасЁнки (ударение на третий слог).
***
2 Вы думаете, что я молод или не совсем? Оба ответа не правильные: я совсем не молод. Вы думаете, что День Рыбака – это праздник, отмечаемый во второе воскресенье июля? Не совсем так … Этот праздник появился в 1965 году в соответствии с указом Президиума Верховного Совета СССР от 03 мая 1965 года. И это опять не совсем точно. Смею предположить, что рыбаки на Руси, в России, в СССР, в Удерейском – Мотыгинском районе были всегда, в том числе и до 1965. Например, во времена Великой Отечественный войны и позднее был в Мотыгино даже рыбзавод. Так что рыбаки были и был уних профессиональный праздник. Например, покровителем рыбаков был великомученик Трифон. Трифонов день – это 1 февраля. В прошлом веке День Рыбака отмечался 27 июля. Правильно этот праздник от 27 июля назывался «Всемирный День рыболовства». Считается, что он возник в Италии по решению Международной конференции по регулированию и развитию рыболовства в 1984 году. Не знаю точно про 1984 год и Италию, но знаю, что этот день в отрывных календарях времён детства был с пометкой «День рыбака» и неофициально отмечался. Бывало, что приедет отец с пасеки домой сразу после 27 июля и спрашивает: «Что сказать хотите? Поздравить? Пожелать? …». Мы молчим, переглядываемся, а он: «Эх, вы, батю с его единственным праздником не поздравили!». Кстати, у отца был не известен день рождения. Каждый раз по запросам приходили отказы с пометкой «Нет данных». И вот уже в районе 1978 года пришла справка, что день рождения – 4 апреля 1929 года. Год-то знали, а день не знали. Поэтому День рыбака был важен в семье и даже важен конкретной датой 27 июля 1973 года.
***
3 Лето 1973 года. Организации Мотыгинского района участвуют в выполнении планов IX – текущей – пятилетки, прошедшего в 1971 году XXIV партсъезда КПСС, наполнении ежегодного красноярского миллиарда для «кубышки» Родины.
Вместе со всем районом в этой «мозаике народных дел» участвовал и подхоз «Решающий». В подхозе работало и его Бельское отделение. Начиная с 1930-х годов оно всегда или почти всегда было самое большое из всех отделений подхоза. Работало оно примерно так:
молочно-товарная ферма – МТФ – под бригадирством Хрындиковой Валентины билась за призовое первое место в районе по надоям;
под руководством Красиковой Надежды Капитоновны уверенно стремилась к увеличению поголовья и привесов свинотоварная ферма – СТФ (отдельные жители поселка стремились к нетрудовым доходам на основе этого поголовья и поэтому почти бессменно 1-2 мужика отсутствовали в посёлке по причине карающего правосудия);
фермы функционировали в режиме швейцарских часов: зимой, летом, осенью или весной по проходящим на работу дояркам и свинаркам можно было сверять часы; могли проспать петухи, но не они; в летнее утро самый ранний день и моя рыбалка в том числе начинались с побудки от разговора свинарок – они шли на СТФ, выходили на угор и их смешливый разговор разносился по округе, мама, слыша их разговор, будила меня; можно было не смотреть на часы – это было 3 ч 45 мин -3 ч 50 мин утра; это шли бессменные труженицы тетя Тамара Череева, тетя Маша Соколова, тетя Надя Калугина, тётя Маша Шарикова, …),
под руководством Гаджеро Людмилы Арсентьевны функционировало парниковое хозяйство, выдававшее всё подряд по своему профилю, по заявке на стратегический заказ от подхоза – рассаду капусты, а населению – свежие огурцы, теплица выдавала зелёный лук по весне и это был деликатес;
развивалось островное овощеводческое обеспечение района под неусыпным надзором Головнёвой Людмилы Ивановны и бдительным контролем агронома участка Мурзиной Марией Ивановной;
на постоянной основе работали 2-3 строительные бригады, которые в разные годы возглавляли Чижиков дядя Коля, Журомский дядя Валера. Дворянчиков дядя Федя;
в лето работало 2-3 бригады покосчиков: бригада № 1 во главе с Петровым Анатолием Яковлевичем, бригада № 2 во главе с Озерных дядей Витей;
заведующий складским хозяйством Карепин Прокопий Яковлевич обеспечивал прием, учёт и выдачу ГСМ на все объекты и предметы хозяйствования (один!), кроме этого за ним были закреплены: склады и работа по обеспечению СТФ и МТФ фуражём и комбикормом, склад по вещевому и продовольственному обеспечению (где же ты была «Бухгалтерия 1С»? Как жили?);
за редким исключением летних дней со смолянисто-скипидаровым ароматом на округу от свежезаскладированных досок безостановочно гремела рамная пилорама, где, как правило, командовал Головнёв дядя Коля,
росла гора мусора около столярки с её бессменным хозяином Якибчуком Василием Степановичем; она выдавала всё, что надо поселку: черенки, рамы на парники, окна и двери на стройки, штукатурную и заборную рейку, … ;
под нужны сельхозработ с весны до глубокой осени работали объекты обеспечения: магазин, руководимый тетей Шурой Хрипачёвой, почта во главе с Натальей Фёдоровной Дворянчиковой, касса с кассиром Ласточкиной тетей Валей и т.д.
Всё это как-то функционировало в едином хозяйстве, синхронно, без менеджеров и компьютерного сопровождения логистики. Оно развивалось: на парниках увеличивалось количество запускаемых парников, на СТФ вводились новые свинарники, задумывали и построили Дом животновода, строились дома, стайки, заборы, распахивалась полностью земля в огородах, … . Думаю, что была какая-то скрытая и невидимая круглосуточная, еженедельная, ежемесячная, ежеквартальная, полугодичная, круглогодичная, ежепятилеточная силовая электроподдержка народной воли от электромонтеров Эрика Карта и Красикова Николая Владимировича. «Режиссёром» этой многоликого эпоса ежегодных свершений на пути в социалистическое будущее был начальник бельского участка подхоза «Решающий» Каюмов Мухамадей Галимович. Всё кипело и крутилось. Кипело так, что в жаркие летние поселок был пустой: как начиналась работа с посевной в мае, так и заканчивалось это дело битвой за урожай в сентябре - октябре, когда в конце первой декады октября падал первый снег и люди в более спокойных трудовых буднях готовились погулять на День сельхозработника, приходившегося на второе воскресенье октября.
Неогранённым алмазом этой производственной деятельности глубоко сибирского – южноэвенкийского – сельскохозяйственного участка было пасечное хозяйство подхоза «Решающий», закреплённое за бельским участком. Как всякая драгоценность пасека была спрятана – спрятана в тайгу: аж за 10 км от Бельска, на местности, имеющей название Большие Лужки. Поди найди эти лужки. Лужок – это маленький луг. По «Википедии»: луг – это от лужайки, т.е. земли, имеющей характерную растительность в виде господства многолетних травянистых растений, главным образом злаков и осоковых. Лужков на больших Лужках этих было много: большие поляны вдоль дороги были подхозными сенокосами, неудобица за речками и ручьями были частными покосами рыбинцев. Работала на сенокосе тут всегда бригада № 2 дяди Вити Озерных. В бригаде были Бурмакин дядя Витя, Лисинзай дядя Витя. Возил их туда-обратно Володя Том, Витя Шефер или дядя Толя Мурзин. Сперва это были ГАЗ-51. Потом ГАЗ-52 получил дядя Толя Мурзин. Потом Витя Шефер. Его «ГАЗ» был с такой тёмно-зелёной кабиной и всегда стоял у электрического столба около Красиковых, с которого рубильником включалось уличное освещение посёлка.
После дождей, когда не проходил ГАЗ-52, выручал Т-16 и дядя Витя Бурмакин. Удивительная вещь: будучи учеником 8 класса Бельской восьмилетней школы, дядя Витя, как и все школьники, участвовал в театрализованной постановке, видимо, новогодней, где сыграл роль Бармалея. Это стало его кличкой на всю жизнь: Бармалей или дядя Витя Бармалей. Во время моей учебы в школе и институте отца звали периодически в гараж на кузнечные работы: надо было перековать лошадей, которые после подковки другими мастерами не могли ходить – они ложились в стойле и на выпасе, наплести тросов в лесосеку, перековать дышло тракторных саней. Дядя Витя Бурмакин был, как правило, молотобойцем. Это были весёлые дни для механизаторов участка: в эти дни они наперебой вставали на ремонт и часами слушали отцовские байки в кузнице.
Начальник гаража дядя Петя Фабричкин, имевший самую сложную подпись в посёлке, а может быть и в районе, говорил так: «Толя с тобой в гараже хорошо и плохо. Ты свою работу сделаешь, а эти бездельники по полдня просиживают в кузне, но это тоже хорошо: все на работе – прогулов нет, искать в гараже никого не надо – иди в кузню, все там и даже трезвые».
В кузнице в моё детство было два эмалированных чайника: один на 7 литров, второй на 5. Моё дело было маленькое, но ответственное для тех лет: быстро расжечь горно, обеспечить воду в чайнике, кипяток в чайнике, найти для поковки подходящую металляку, поддолбить наледь под входной дверью … Это было по зиме. По весне-лету-осени отец был пчеловодом подхозной пасеки – хранителем «неогранённого алмаза».
Где она была? В тайге. Сколько надо было отойти от Бельска, чтобы попасть в тайгу? Ответ прост: если отошёл от поселка на 500 метров, то ты в тайге на 500 метров. Прямая дорога до пасеки шла по тайге и была около 8 километров. Ездили чаще по длинной дороге – в 10 километров: 4,5 км по гравийно-песочной дороге и почти до села Рыбного и 5 км от этой дороги до пасеки по лесной чернореченской дороге.
Большие лужки – это местность по правой стороне Ангары на 4-5 километров ниже села Рыбного. Кстати от пасеки до Ангары было около километра. Ангара там красивая и величавая.
Поэтому жизнь на пасеке – это жизнь в тайге и как жизнь в тайге имела все соответствующие события, имеющие место быть в тайге, и все участники этих событий хотели, прежде всего, жить. А хорошо жить – еще лучше!
В этой повседневной гонке за выживание пасека для некоторых – близживущих представителей фауны – косолапых обитателей тайги однозначно рассматривалась, как продуктовая выставка с безлимитным кредитом, в которой человек явно не рассматривался, как хозяин тайги. Почти регулярные события многих лет работы на пасеке показывали, что человек воспринимался в неком формате свежей и ходячей мясной консервой между рядами медовых баночек. Эта консерва на ночь пряталась в деревянный домик, а выставка с медовыми баночками, т.е. ульями, так и стояли на этой выставке счастья стройными рядами с весны до осени. Там неприятно пахло металлом, в костре и домике жил огонь, там жили непримиримые враги – собаки. Тем не менее, если второпях в тайге было нечего сожрать, то от урчащего живота этого буро-мохнатого создания срабатывал непонятно где расположенный «гирокомпас», который всегда точно и чётко выдавал в плохопробиваемую из ружья башку этого биотанка азимут на этот таёжный филиал ВДНХ СССР, развёрнутый подхозом «Решающий». С физиологической точки зрениям надо заметить, что в медвежьей башке эта афферентная импульсация от голодного желудка реализовывалась в виде нескольких исполнительных механизмов одновременно: 1) афферентная импульсация заходила в мозг исключительно через центры агрессии лимбической системы, исправно стимулировала моторные центры средней коры, что обеспечивало эффективную биоимпульсацию к бурой мускулатуре с конечным результатом в виде вечерне-ночного прибытия на территорию «выставки»; 2) поступление импульсации от пустой утробы в передние (лобные) отделы коры рождало адаптированный к погодно-климатическим и прочим факторам обстановочной афферентации вариант агрессивного поведения на пасеке. В целом всё стратегическое многообразие замыслов сводилось к реализации несложной тактики: если в рамках ночной «экскурсии» «мясная консерва» была труднодоступной, то осуществлялся быстрый переход в отдел выставки «Сладкое». … В общем, вы поняли о чём хотелось рассказать в предыстории: в тайге надо выжить: выжить хотят все, получается не у всех. Уточню, что список представителей фауны в том районе тайги был великолепен: лось, косули, рысь, волк, лисица, кабан, змеи, … Про этот список однажды было сказано так: «С ними жить можно! Слава богу, что нет росомахи».
…
4 Отец уважал существовавшие праздники: 7 ноября, 9 мая, Новый год, дни рождения, но единственным профессиональным праздником для себя, бывшего железнодорожника, кузнеца, сельхозработника, считал День Рыбака. Рыбачить любил сетями и неводами. В Бельске у него даже была своя маленькая бригада (смотри, например, у меня заметку в «Одноклассниках»: … ). Итак, за несколько дней до Международного Дня рыбака 1973 года, т.е. 23 или 24 июля, отец, уезжая на пасеку, наказал маме, что в День Рыбака он всяко явится домой по утру, явится за продуктами, что необходимо при любой погоде. Попросил приготовить просто жареную картошку. На сале. Без лука, чтобы картошка при жарке не расползалась. Наказ был комплексным: в него входило ещё позаботиться в сельпо о рюмочке. Картошку следовало начинать жарить только по его приходу, чтобы он успел помыться, переодеться, а картошка была бы на столе с пылу-жару.
Дни стояли покосные: солнечные и жаркие. Таким днём было и 27 июля этого года. Проснулся я от маминых причитаний, что было редкостью: «Что-то случилось … на пасеке что-то случилось … конечно случилось …». Оказалось, что она пошла доить корову и тут грохот – кто-то бегал по ботве картофельной, ронял стоящие доски, шкрябался в огородную калитку: выглянула на этот шум. Это в огороде носились собаки с пасеки. Их тогда было двое, обе они были в пене. Не просто пена на морде, а пена на шерсти, стекающая от холки, как у загнанных коней, собаки в теплое летнее утро «дымились» от этого пота. Один из них был крупный мохнатый кобель чисто черного цвета по кличке Чомба. Его нам дал на лето дядя Миха Лыхин как знатного медвежатника. Увидев маму, они заскочили в ограду, чуть не сбив её, и с ходу залезли в будку маленькой собаки по кличке Тобик.
Вот он этот небольшой пёсик Тобик. У него была своя маленькая конура.
Будка-то была для троих явно маленькая: вылезти или пошевелиться они не могли. Как в той будке оказались 3 собаки – домашний Тобик и два «гонца» с пасеки – всем знавшим эту историю было непонятно. Полузадваленный Тобик тихо подвывал, «гонцы» с пасеки молчали. Ясно было одно: на пасеке произошло ЧП, т.к. раньше собаки с пасеки никогда не приходили сами. Время было где-то 7 ч 15 минут. Автобус в Мотыгино - Рыбное уже прошёл в Рыбное. Обратно он возвращался к 7 ч 30 минут.
Если он не приедет, то ЧП становилось явным. Поэтому была маленькая надежда, что отец приедет на нём. Недавно были дожди и проехать по чернореченской дороге даже при недельной жаре было делом не возможным: местами – через каждые 300-400 метров – стояли лужи на всю дорогу - от леса до леса. Надо было как-то добраться по шоссейке до чернореченского сворота, а там ножками до пасеки.
Мама смотрела в окно на шоссе, чтобы с расстояния метров в 600 увидеть проходящий из Рыбного рейсовый «ПАЗик». Автобус проскочил. Начались критические для нормального исхода ситуации минуты, если бы приехавший на автобусе отец пришёл домой, то это 5-6 минут нужные на преодоление 600 метров. Прошло 7. Мама запричитала, что надо к кому-то идти и просить, что бы помогли увезти хотя бы до сворота. Это была проблема, она уже сходила к соседям: Боровковы – пенсионеры, техники нет, Малышева тетя Надя – техники нет, Ивановы – техники нет, дядя Витя на своей подхозной машине-молоканке был в Мотыгино и вернётся к 11 часам. Якибчук – техники нет. … И тут стукнула огородная калитка: пришел отец! Это было счастье! Живой! Почти здоровый: рубашка в крови, рука перебинтована. На вопрос «Что случилось?» отец ответил так: «Наумовна, жарь картошку! День только начинается, но рюмку я сегодня заработал. Заработал и за труды и за страх!».
Мама в слезах: «Да пей хоть всю!».
Отец в ответ: «Ловлю на слове!».
В общем, плитка начала своё обычное термодело, порезанная картошка посыпалась в сковородку – на приготовленные с вечера шкварки. Пока жарилась картошка отец вскрыл крышу будки Тобика. Пасечные собаки не шевелились, а придавленный Тобик оказался на дне будки уже при смерти. То, что его откачивали спасло пасечных псов от наказания. Их следовало отлупить, на что отец сказал просто: «Я их не смогу отлупить – я их забью. Не буду даже пальцем трогать – они трусы».
Рюмочка была маленькая. Отец закусывал. Не брало и под вторую. Под третью достал стопку, заполовинил её «огненной водой» и после нее под картошечку пошёл короткий рассказ.
…
5 Летняя сибирская ночь в лесу имеет свою градацию. К 10-11 часам вечера – в зависимости от туч – темнота такая, что глаз коли. К 2-3 часам ночи темнота сереет на восточной стороне неба – появляются разделение неба и леса. Потом это всё контурируется, обрисовывается – сперва в черно-белых полутонах, а потом и в полноцветной палитре. В общем к 4-5 часам утра в полумгле уже всё достаточно хорошо видать хотя бы ближнее в серо-черном контуре. Это был третий или четвертый год жизни пасеки. Она обзавелась инфраструктурой: туалет, конюшня, 2 сарая, дровяник. Самым важным приобретением был дом. Пасечный дом – это половина бывшего магазина из поселка Решающий: был крестовый дом, половинку дома – заднюю часть, выполнявшую роль подсобки, отпилили.
До этого на пасеке был балок – душный, сырой, маленький, на тракторных санях засыпушка. В нём можно было изучать биологию насекомых: одна группа была дневные насекомые, другая – ночные … Наверное, что этот балок так бы и стоял, но приезжала какая-то комиссия в район и районное начальство (не подхозное) в рамках экзотики решило покрасоваться пасекой. Помню, что отец был против этой затеи. Сказал кратко: «Опозоримся». Не послушались. Привезли. Столы, меды и дымокуры были отличные, но с экскурсией и застольем посещение уложилось в час. Красноярский начальник К., который должен быть приехать на повторную проверку в район через месяц, сказал просто: «Я вас самих в этот курятник поселю жить и вы поймёте, каково в этой лачуге находиться днём или ночью. Через месяц я проверю, как выполнено поручение». Кто-то заметил, что могут быть дожди и дорога будет не проезжая. Начальник К ответил коротко: «Тогда вместе с домом готовьте у пасеки вертолётную площадку. Прилечу, зайду и проверю качество работ». Этот начальник больше на пасеке не был, а дом привезли, собрали полностью с 3 окнами и 2 дверями. Закинули доски внутрь дома и уехали. Дом был поставлен высоко. Сами делали крыльцо. Мне довелось раскладывать по лагам сырые половые доски. Сил не всегда хватало с земли доски двигать. Знаю, что тогда и всегда курировал работу пасеки главный зоотехник подхоза Горбунов Вениамин Дмитриевич. Директором был Халанский Виктор Михайлович, главным инженером Кириллов (на «Москвиче» ездил коричневом долго).
В общем на пасеке появился дом. Размеров раза в 2-3 раза больше, чем надо: метров 7 на 10 и высотой под 3 метра высотой. С 3 большими окнами. Так или иначе дом обжили, сделали пол, завалинки, поставили буржуйку. Навеса над крыльцом, который виден на фотографии, ещё не было.
Описываемые события были следующий год после появления домика. Во-первых, на этот момент на пасеке всё ещё не было хороших собак, т.е. прежде всего, тех, кто бы не боялся медведя. Во-вторых, особенностью этой территории было то, что она была недалеко от поселка Рыбного, располагалась на покосах. Медведя добывали потихоньку и прежде всего на Больших Лужках. Особи были пришлые, приблудные, поэтому, как правило, молодые и хулиганистые. В тот год местный медведь был не подарок: пугал женщин и детей на дорогах, в ручье. Идут 2-3 человека – пропустит, идёт 1 человек и без собаки – начинает пугать. В общем, несколько человек так прижал. Ночами ворошил шалаши на покосах. Не боялся выходить на ночной костёр покосчиков. В общем, мирного соседства от такого медведя ждать бесполезно: того и гляди задерёт человека. Уговор среди местных покосчиков из Рыбного был такой: если взялся добывать и ранил, то подранка надо добить. Иначе наделает дел: это его и спасало.
Этот Мишка тихо хулиганил и на пасеке. Причём сладкое его интересовало мало: домики пчелиные не трогал, по ночам выходил к домику и за ульём лежал недалеко от крыльца так, чтобы видеть входящих-выходящих. Недалеко, но это 30-40 метров - стрелять с гладкоствольного ружья 16-го калибра бесполезно. Последней каплей было то, что он стал присматриваться к месту, где мы на пасеку брали воду из ручья с красивым названием Барнаул: начал днём выходить к нашей ямке так, чтобы с 30-40 метров видеть набирающего воду, а потом и того хуже стал стоять все ближе к тропинке, ведущей к ямке с ружьём. По воду стали ходить с ружьём. Запах ружья он знал и мог начать отходить, демонстративно треща.
В общем, свой «счётчик» на пулю он накрутил. За три недели покосов стало ясным, что на пасеку по ночам он заглядывает раз в 2-3 дня. Расчётное время посещения – ночь с 25 на 26. Не пришёл. Отец был уверен, что с 26 на 27 – придёт точно. Собаки на ночь защищали пасеку так: одна привязывалась к будке, будка стояла метров на 5 от крыльца в сторону поляны (на фото это слева от крыльца). Это позволяло видеть домик с двух сторон и большую часть пасечной поляны. Хулиганистые медведи всегда поступали одинаково: они заходили на поляну с болотистой части окружающей тайги (на фото это слева). На той стороне поляны метров в 20 от ее края была ямка с метр глубиной и площадью с сотку. В ней росло красиво цветущее дерево черёмухи. Вот все косолапые, идущие в мясную лавку, делали одинаково: заходили из тайги в куст, лежали там, потом уходили или шли в атаку на домик. Поэтому будка первой привязываемой собаки и стояла от домика в сторону этого куста. Это было почти по ветру. Собака привязывалась так, чтобы в тяжелую минуту она могла сорваться: либо надрезался ошейник, либо бралось слабое кольцо между цепью и ошейником. Вторая собака была в свободной охране. Для встречи медведя лучше, конечно, отпустить обоих, но в тайге это имело другой результат. Собаки на ночь уходили в тайгу: пасека не охранялась – делай, кто хочет, делай, что хочешь.
В отношении этого черемухового куста достаточно сказать, что помню даже пару таких случаев: смотрим пчёл, отец первый номер, я на дымокуре. Колодки около этого куста. Тут отец говорит: Сильно дымокурь, громко говори со мной, да говори громко, а теперь пой, громче, поворачиваемся лицом к кусту и отступаем к домику!». Это он краем глаза заметил шевеление веток куста и кусочек шкуры в листве! День в зените, собаки на пасеке, медведь почти в центре пасеки. Красота! … Что говорить про утро: каждое утро начиналось так, что медведь в этом кусту. Летом надо было пораньше – пока пасека спит – прививочные доски натереть листьями мяты. Это в 6.15 – 7.00. Поляна выкашивалась рано – в июне, чтобы пчёлам было удобно. Зовешь собак и начинаешь обходить доски. Занимает это дело не менее 20-30 минут. Солнце еще низко, роса мелкими каплями. И вот подходишь к прививочным доскам за кустом, а там на отаве по росе от куста в лес – тропинка следов сбитой росы от большого человека. Тут ещё собаки начинают в куст гавкать … Спина быстро потеет, а волосы дыбом: А если их двое было? А если это была мамаша, а медвежонок не ушёл? И так тоже было … И это худший вариант.
В общем, сотрудники «большелужковского филиала ВДНХ» в ночь с 26 на 27 ожидали ночного гостя. Отец был один. Не спалось. Было на пасеке две собаки: одна на привязи, вторая на свободе. Гость припёрся по темноте. Заворчали собаки. Было понятно, что медведь рядом с крыльцом, но его не было видать. Время тянулось, появилась граница между небом и лесом, потихоньку светало. Медведь события не форсировал, но и не уходил. Так прошло почти 2 часа и это был плохой знак: обычно облаивание продолжалось 10-15 минут и медведь уходил. В темноте его стало видать. Он потихоньку и нерешительно двигался к собачьей будке и его намерения были очевидны. Отец, понимая развязку, уже давно зарядил оба ствола пулей и был готов стрелять. Из окна он даже вытащил стекло. Тут он порезался. Финал надвигался: теперь уже не собака тянулась на цепи к медведю, а отступала на всю длину цепи от него, но что-то его смущало. Тут сработал «предохранитель» на ошейнике и вторая собака ушла с цепи. Казалось бы, что вдвоём-то они его посадят, но получилось иначе: они заскочили на крыльцо и давай выть от страха хуже волков и зарапаться в дверь. Медведь чуть придвинулся, но из окна стрелять было уже нельзя – сошёл с линии огня – ушёл за сруб дома. Деваться было некуда, надо было открывать дверь и стрелять почти в упор. Отец хотел привязать верёвочку за петлю, а второй конец за дверь, а в потёмках найти верёвку или проволочку не смог. Ремень в петлю не лез. Решил стрелять, придерживая дверь одной рукой. Взвёл курки, приоткрыл дверь: вот он медвежий лоб, расстояние 6-7 метров. Решил стрелять: первую пулю в лоб, вторую как получится, а потом перезаряд, патроны с пулями положил на порог. Но тут собаки, почуяв приоткрытую дверь, ломанулись в дверь. Отца, стоявшего на одной ноге и целившегося, они просто сшибли. Чомба был кобель большой, как алабай. Сшибли так, что отец упал, ударился о пол и о табуретку, со взведёнными курками ружье выпало куда-то в сторону. Ситуация охрененная: собаки заскочили под кровать в углу, воют, ружьё где-то в стороне, патроны катаются по полу, дверь открытая, медведь за 5 метров стоял от порога, тайга и темновато. Деваться некуда. Высунулся отец, чтобы дверь закрыть – медведь стоит. Закрыл дверь и тут пробил отца страх. Не может закрыть дверь на крючок: дверь надо приоткрыть, чтобы закрыть, а страшно, голова от удара о пол трещит, бок от табуретки ноет. В общем охота на медведя закончилась, а вот охота медведя – нет. Как знал он свою долю свинцовую: потоптался еще минут 20, не выходя на линию огня из окна, подошёл к срубу, сделал отметку на ней во весь свой рост и ушёл.
Желание у отца было одно – пристрелить собак под койкой, но дым-то будет на весь сруб, да и замывать это всё придется. Медведь угол сруба дерёт, а собаки ещё тошней выть начинают. Выпил капель успокаивающих. Подумал, как это будет со стороны смотреться: был медведь да ушёл, а собаки застрелены. Хохоту будет на все покосы и весь Бельск! Шила в мешке не утаишь …
Снаружи тишина. Собаки успокоились. Ушёл медведь. Лёг на койку и тут стало собачьим дерьмом подванивать. Ну думает, еще и под койкой собаки нагадили. Полежал немного. Шестой час. Надо собираться на рыбинский автобус. Собаки на зов выходить на улицу не реагируют, он их давай вытаскивать из-под кровати, а те кусаются. Решил жрачкой на улицу выманить и пристрелить. На крыльцо вышел, а тут вонь собачья и ноги к крыльцу липнут. Глядь, а собаки-то крыльцо от страха придрестали тонким слоем – всё крыльцо в этой олифе. Стоит отец на крыльце и думает: идти на автобус – это дело присохнет, потом не отдерёшь да и мух будет не меряно. Начал мыть – воды мало. Пришлось идти с ружьём в ручей за вторым ведром воды. Обратно стал подходить к домику: собаки выскочили из дому и не оглядываясь в тайгу ушли, аж кусты трещат. Понял отец, что шли собаки домой, а домой придут – с ума мать сведут. Торопился мыть – поранил еще руку пару раз до крови. В общем смыл эту олифу с крыльца, сам умылся и полубегом на автобус. А до него ещё 4 километра с гаком. Как не торопился – опоздал на автобус. Только красный бок «ПАЗа», уходящего из Рыбного в Бельск увидел из тайги. Повезло отцу – следом шёл бензовоз и знакомый водитель подобрал его. Вот и получилось для нас так, что с автобуса отец как-бы припозднился … Вот такой он День Рыбака получился: хороший рыбак – это плохой охотник. На том и порешили …
Отец подтопил баню. Собрал рюкзак. Помылся. День стоит, а на пасеке никого. Взял одну из собак на поводок, вторая в свободном выгуле. Рюкзак за плечи и в начале одиннадцатого ушёл по короткой дороге на пасеку. Такая вот была жизнь! Это было почти нормально: жизнь продолжалась!
Шила в мешке не утаишь: пришёл отец на пасеку с собаками. К вечеру помощники пришли – была и такая должность при пасеке: помощник пчеловода. Отец рассказал, как дело было. Объяснил, как надо действовать в подобной ситуации, а с внутренней стороне дома - около косяка - забили гвоздь, на неё проволоку повешали необходимой длины, чтобы дверь прикрутить и стрелять через дверную щель. Потом сделали второй крючок снизу двери – он давал щель в 10 см. Это тоже для стрельбы. Проволока эта так и висела всю бытность пасеки. Брать её было нельзя. Медведь буквально в этот же день напакостил – прижал покосчиков. Рыбинцы дружно бросили покосы, домой за ружьями и собаками. В обед следующего дня медведя подняли собаками в ближайшем ручье и застрелили. Шкуру и мясо не забирали. Зверье растащило тушу за неделю …
Построение общества развитого социализма вновь шло своим чередом. Как говорит Глеб Жеглов: «Вор должен сидеть в тюрьме! Я сказал!». Жестоко, но справедливо.
***
Помните, что побасЁнка начиналась с трёх фото. Про две я рассказал чуть-чуть, а есть ещё и третья фотография.
… Пасеку по причине массового варроатоза закрыли где-то в 1982 году. Остатки пасеки вывезли на бельские парники. По весне парники планово обработали дустом и пасеки не стало. Отец был на пенсии, сторожил в гараже: сперва – в старом, потом – в новом.
Я закончил школу, в 1984 году поступил на лечебный факультет Красноярского мединститута. После третьего курса был на осенних каникулах и вот прицепился ко мне отец: «Давай на пасеку сходим! Посмотреть хочу!». А я там был в августе. Ездили вдвоём на моём «Минске» за рябчиками. Бросили мотоцикл у ручья перед пасекой, пришли на пасеку, а там все грабится, растаскивается, разламывается. На душе гадко от такого. Вышли на восток от пасеки на покос дяди Гены Васильева (?). День тёплый и вышли мы в упор на медведя. Он мирно в земле копался. Пошли по ручью за рябчиками и опят на него. Тут он на нас обиделся и начал крутить. Еле мы ушли полянами до мотоцикла и домой. Тут я родил страшинку. Едем по дороге, а мне всё кажется, что медведь нас догоняет. Напарник говорит: «Вот какой шиповник! Давай пособираем!». Собираем, а я всё оглядываюсь. Напарник ржёт: «Медведя ждёшь?». Отцу рассказал, тот не совсем поверил, типа у страха глаза велики. Ну и тут со своим: «Давай на пасеку сходим! Посмотреть хочу!». Я ему и говорю: «Медведь жрёт соты на пасеке. Вот он и гоняет пришельцев». В общем, пошли мы. Пришёл отец на пасеку и почти в слёзы. Ходит все прибирает, переставляет, складывает, как умалишённый. А взяли мы с собой собачку маленькую. Она приблудилась в гараже на подкорм. Умный кобелёк. У него интересно шёл раскрас полосками, как в тельняшке. За это и получил кличку «Моряк». Не прошло и получаса, как на пасеку заявился медведь. Зашёл сверху поляны. Моряк его давай облаивать не на жизнь, а на смерть. Давай медведь обходить нас по поляне и опять на нас. Моряк его держит. Смотрю, что отец ко мне вприпрыжку: «Сынок, уходим. Если медведь уйдет в ручей, он нас с пасеки не выпустит». Уходили быстро и отзывали Моряка. Тот нас реально отвоевал, а в нём веса – 3 кило со шкурой. Дома мы не пообедали. Взяли с собой в рюкзаке маленький перекус и воду. На пасеке перекусить медведь не дал ... Вышли мы на шоссе у Рыбного. Моряк-то маленький: он в одну сторону 5 километров, воевал с михуйлой, потом в обратную сторону 5 километров. Аж лапы дрожали. На руках нести себя не давал. Было 2 помидорки, кусочек сала, хлеб. Отец сидит, сало порезал, Моряк лезет.
Дал ему отец кусочек, а он опять лезет, хотя никогда не был попрошайкой, а сала-то на троих – кусочек, как на фото. Вот тогда мы решили и торжественно вручили ему весь кусочек сала за наше спасение. Был он примерно такой, как на фото. Даже меньше.
Нам досталось по помидору. Моряк и это хотел отжать. Вот этот момент я и заснял на последние кадры фотопленки. Отец свой помидор держит в левой руке, он надкушен. В правой руке мне протягивает, а я фотографирую его с Моряком. Съели по помидору и тут отец говорит: «Ну, что ты, сынок, понял сегодня?». Я ответил, что на пасеке были, медведя слышали, Моряк нас отлаял. А он мне в ответ: «Были мы сегодня на пасеке последний раз. Нет больше пасеки. Но не судьба нам, чтобы нас медведь задрал. Не судьба … Давай я тебя на память сфотографирую» и сделал этот кадр на плёнке, которую я перепроявил при проявке.
Когда печатал, то хотел выкинуть, а потом решил оставить себе на память, хоть и плохого качества
Стою на гравийно-песочной дороге «Мотыгино – Рыбное» у сворота на дорогу, что ведёт на покосы Больших Лужков и дальше на Чёрную речку. Ем помидор. За спиной плохо видна мотыгинская протока Ангары. Всё у меня впереди … Жалко, что это кадр 1987 года. Но три этих кадра так и называю теперь для себя «Не судьба …».
P.S. Интересно, а для чего это написано? … Для себя? Я помню … Для других? Им не интересно. … Подрастающим поколениям? Клавиатурно-тыкающему поколению это вообще не интересно …
Надеюсь, что многие при чтении опуса окунутся в свою «реку памяти», пересмотрят свои фотоархивы, что-то засканируют силами внуков или соседей, напишут и выложат, а все мы почитаем и, читая, вспомним каждый своё детство, детство старших братьев и сестёр, родителей. Эти фото и воспоминания есть у каждого и у каждого своя «река памяти», которая для большинства жителей южных районов Эвенкии впадает в реку Ангару. Важно, чтобы эти ангарские ручейки не пересыхали … Ещё думаю, что это важно для россиян, рождённых и выросших в СССР. Это наша судьба.
#развлечение #реальная история #сибирь #побасенки сибирские #пасека #байки у костра #охотничьи истории