...Но надо было еще найти текстовика, который был бы «в теме», потому что все «продвинутые» поэты вышли из вокально-инструментальной эпохи, а играя тяжелый рок, нельзя петь о том, что «люди встречаются, люди влюбляются», тут должна быть какая-то изначально иная идея. Векштейн посоветовал Холстинину пригласить Маргариту Пушкину, поэтессу, известную по работе с группой «Автограф».
Холстинин и Пушкина встретились на скамеечке возле здания ТАСС на улице Герцена. Володя принес Рите кассету с альбомом. Прослушав «рыбу», Пушкина выбрала себе две мелодии, одну - написанную Аликом и Володей, вторую – сочиненную Валерой, и пообещала написать тексты как можно скорее. Первая песня - «Тореро» - родилась почти сразу, но со второй Рита провозилась довольно долго. Мелодия, написанная Кипеловым, почему-то вызывала у нее хиппейские образы. Холстинин был решительно с этим не согласен, и он попросил Риту переписать текст.
В то же время знакомые Холстинина обратили внимание Володи на поэта Александра Елина, который написал тексты для «Альянса», «Зигзага», «Гулливеров» и «Рондо». Елин в это время лечился от гепатита в печальной инфекционной больнице № 51, что на улице Трофимова, и кассету с «рыбой», то есть музыку без слов, ему передали через жену. Саша поставил кассету в магнитофон и понял, что наконец слышит то, что искал уже много-много лет.
В одной палате с Сашей лежал перепуганный российской действительностью молодой кореец, приехавший в СССР учиться из КНДР. Он не сводил глаз с девчонок-медсестричек, его голова непроизвольно поворачивалсь вслед их движениям, как вдруг он, подпрыгнув на кровати всем телом, переворачивался лицом к стене и начинал громко бормотать:
- Нет! Нет! Так нельзя! Такими красивыми женщины не бывают!..
К звукам рока, доносившимся из магнитофона, кореец прислушивался с напряженным вниманием и каждый острый рифф сопровождал причитаниями:
- Нет, нет! Так нельзя! Это нехорошо! Это неправильно! Такой музыки не должно быть!..
Под этот странный аккомпанемент Елин и писал песни. Сначала с небес к нему спустилась «Это Рок», за ним – «Бивни Черных Скал», а следом уже спешила «Жизнь задаром». С лету сочинил Саша и песню на мелодию Кипелова, которую первоначально взяла в работу Рита Пушкина. В его варианте она стала называться «Мечты».
Когда Саша выписывался из больницы, кореец успел подарить ему книжку «Песня о Кунгансане», в которой рассказывалось о том, как народ Кореи любит своего великого вождя Ким-Ир-Сена…
В тот же день, лишь на часок забежав домой, Елин отправился на Смоленку, в студию Векштейна, где встретил Холстинина и Грановского, они внимательно осмотрели и буквально обнюхали друг друга, потому что понимали, как важно для группы записать первый альбом.
Грановский спросил у Елина, нет ли у него на примете какого-нибудь хорошего гитариста, поскольку на альбоме обе гитары записал Володя, а для гастролей был необходим второй гитарист. Елин ответил, что у него есть человек, который сыграет все, что угодно.
Тем же вечером Елин заскочил к Большакову.
- Знаешь, Саша, пока ты болел, - встретил друга Андрей, - я надумал снова делать группу!
Его горящие глаза выдавали мрачную решимость поступить вопреки тогдашней недружелюбной реальности.
- А ты не хочешь пойти в «Поющие Сердца»? - спросил Елин. - Я с ними сейчас как раз работаю.
- А что они играют?
- А они играют металл! - и Елин поставил на магнитофон «рыбу», на которую он делал «Волонтера».
- Какой класс! - только и смог вымолвить Большаков.
Елин подробно объяснил Андрею, куда и когда подъехать, и на следующий же день Большаков отправился в ДК имени Фрунзе на базу «Поющих Сердец», где в этот момент находился один Грановский. Андрей и Алик посмотрели друг другу в глаза, и будто искра проскочила меж ними. В ожидании Векштейна они поиграли какие-то риффы, поговорили о том, кто что любит, тут приехал Виктор Яковлевич, спросил у Грановского, как ему показался новый гитарист, и, услышав положительный ответ, кивнул Большакову:
- Решено! Мы тебя берем! Завтра приезжай оформляться в Москонцерт с документами.
- У меня, Виктор Яковлевич, нет музыкального образования…
- Не волнуйся! Ты нам нужен, поэтому мы все сделаем, чтобы на это закрыли глаза.
Вскоре на базу подошли и остальные музыканты. Как со старым другом, Андрей поздоровался с Сашей Львовым: они часто встречались на Неглинной, где Большаков покупал инструменты и струны. Львов не скрывал своей радости:
- Андрей, как это здорово! Мы теперь будем вместе!...
(продолжение следует)