Олени

Пост-новогодняя история

Мальчик Борис глядел с восторгом, как в небе играются феи. Они играли в пятнашки, дурачились, словно малые дети, при этом их вполне созревшие формы, говорили о том, что их возраст далёк уже даже от школы. А дерзкие юбчонки, едва прикрывающие хоть что-то, да чёрные чулки, а поверх них ботфорты, из лакированной кожи, окончательно отметали сомнения в возрасте фей. Но почему-то Бориса это всё никак не возмущало, а лишь приводило в восторг. Но тут мальчик Борис понял, что-сам-то он уже давно не мальчик, а вполне себе перезревший дядька, возможно даже, фетишист. И восторг улетучился, оставив только послевкусие с горчинкой ностальгии. А странным в этой вакханалии, ему казалось только одно – было ужасно холодно. Борис огляделся вокруг, пытаясь понять, как он вообще-то попал в это место и, что это за место вообще. Пытаясь оглянуться подальше, Борис во что-то уткнулся, ударился в прозрачную преграду и сильно испугался, в уме промчались сотни вариантов от комы до пришельцев, от бреда до маньяков. И вдруг Борис открыл глаза, ударившись виском в замёрзшее стекло, он сбросил сна оцепененье. Вокруг было холодно и непонятно, а голова замёрзла и уши, казалось, звенели. Борис огляделся, он спал, сидя в автомобиле, на рулевом колесе красовался кораблик, а на заднем сидении откуда-то было очень много шерсти, каких-то волос, смятых банок от пива и всё усыпано конфетти. В голове стучали тамтамы, будто сквозь туман. Туман, который был сейчас вокруг, стёкла были белыми, а вокруг была тишина. Борис попытался хоть что-нибудь вспомнить, но дальше боя Курантов, будто чёрная дыра, всосавшая в себя время и память и, смысл. Борис взялся за ручку и открыл дверь. Снаружи посыпался снег, спадая с двери и стекла. Тумана не было никакого, просто машина была запорошена снегом. Борис, превозмогая боль и слабость, кряхтя и чертыхаясь, вышел из машины. Вокруг была зима, покрыто снегом поле, с неровными какими-то в округе бугорками, присыпанными так же снегом, как и его автомобиль. Борис пошёл к багажнику, там щётка есть, чтоб счистить снег, да может быть ещё и сапоги какие, ведь в этих вот кроссовках как-то холодно, на улице, наверное, все минус десять! Борис, открыв багажник, снова удивился, в багажнике лежала шуба, вся расшитая снежинками и посох, сломанный напополам и перемотанный каким-то кушаком, а также борода из ваты. Он вынул шубу, из неё посыпалось опять же, конфетти и на себя примерил, а то вот в этом свитере не так уж и тепло, хоть он и, якобы, весь из верблюжьей шерсти! А тут ещё и мочевой пузырь твердит, что надо бы его опорожнить. Борис на место шубу положил и отошёл на пару метров. Вокруг была природа и красота заснеженного поля, такую даже жалко было нарушать, но как известно – пусть лучше лопнет совесть, чем мочевой пузырь. Он справил малую нужду и вновь вернулся к своему автомобилю, надел узорчатую шубу и вынул щётку, чтоб начать от снега очищать автомобиль. Когда он подходил к открытой водительской двери, он понял вдруг, что не видел в замке зажигания ключей, с блестящим брелоком в форме Венеры Милосской, Борис нагнулся, взглянул на замок зажигания и растерялся совсем, ключей конечно же, не было. Он посмотрел под сиденьем, на коврике пассажирском, под ковриком, за козырьком, в кармашках дверей, но всё было тщетно, ключей нигде не было, только мусор, кружки конфетти, да фольга старомодного дождика, будто из детства.

Для просвещения )))

Он выпрямился и с досады хлопнул дверью. От этого машину чуть тряхнуло и с заднего стекла опал снежок. И вдруг, зашевелился один из бугорков, что был засыпан снегом. Борис опять успел подумать о пришельцах, маньяках, даже Ктулху, но в этот раз особенно не испугался, его сковала какая-то апатия и безразличие к тому, что здесь сейчас могло произойти. Снег ссыпался и кто-то в синем свитере и с шапкой на взъерошенных сединах, стал подниматься, тихо и со стоном матерясь. Он повернулся в сторону Бориса и у того флэшбэком пронеслись какие-то как будто бы воспоминанья: ночь, звёзды чересчур уж как-то близко, икра за праздничным столом, дорога, фонари… и вспышки.

- Здорово, - прохрипел человек из сугроба и громко откашлявшись, сплюнул в сугроб.

- Здрасьте, - ответил Борис.

- Как сам? – спросил его снова, уже более чистым голосом, по-видимому – баритоном, косматый незнакомец.

- Как универсам, - ответил Борис, вспоминая, что так и не купил вчера батон, если, конечно, это было вчера.

- А, норм тогда. – Сказал незнакомец и огляделся вокруг. – А где все? – спросил он после тщательного осмотра горизонта.

- Кто – все? – Забеспокоился Борис. – Я здесь один, - сказал он, на всякий случай.

- Это ясно, но где все-то? – Не унимался незнакомец.

- Да не было тут никого! – Возмутился Борис, - смотри – кругом только снег! А если бы тут кто-то был, то были бы тут и следы, не только мои, и, даже, наверное, голоса, ну или хотя бы храп!

- Борис, ты не прав! – Воскликнул пожилой, помятый дядька и Боря чувствовал, как что-то шевельнулось в памяти чертогах. – Вчера нас было восемь человек, и я ещё не считаю мой транспорт. Мы прибыли сюда с последним салютом, который был у друга твоего – Илюши. – Борис закрыл глаза и в голове мелькнули искры от воспоминаний: какие-то петарды, вспышки, мандарины. – Ещё Марина, Надя, Виолетта и Надин – картавая такая коротышка, с глазами, словно угольки и волосами, чёрными, как небо. Зачем ты кстати, упаковал её в багажник?

- Я? – Борис инстинктивно поглядел в сторону багажника, в котором, как он только что видел, не было никого. И в эту же секунду в обрывках памяти мелькнули кадры с чьими-то ногами, в вульгарных сетчатых чулках, потерянные туфли, дурацкие очки, в форме звёзд и дождик этот в волосах… Так вот откуда он в багажнике. Хоть что-то стало проясняться.

- Ну, да, - ответил человек в свитере. – Что-то говорил про страсть и клялся никому не отдавать, а после взял её, связал гирляндой и запихал в багажник. Чудовище ты, Боря. – Добавил дядька и отошёл на пять шагов, чтоб справить малую нужду.

Как стыдно стало Боре, словно тому мальчику, смотревшему на фей, в тех самых переломных и восьмидесятых. На тех, на самых, что в чулках и сапогах-ботфортах.

- А как мы оказались здесь? – Спросил Борис в спину писающему дядьке.

- Так и попали, - ответил тот через плечо, - Ты сам сюда нас и привёз, точнее – их.

- Кого? – Спросил Борис и снова огляделся. – Вокруг по-прежнему не было никого, кроме его и мужика в свитере, на пустыре с какими-то буграми.

- Так всю компанию, я ж говорил: Илья, Марина, Надя, Виолетта и Надин, а также Пётр Ильич из круглосуточного магазина. Ты всё кричал, что мол твоя «малышка» - оранжевая SW Cross, доставит всех туда, где волки… ну, в общем, не пройдут. – Мужик развёл руками, он уже был рядом и вымыл снегом руки. – Короче, твоя ладья, прям так как ты сказал, жаль только, что забыл заправиться бензином. Ну, и абсент, конечно.

- Чёрт, - и Борис схватился за голову, - а где же все? – спросил он и, сам уже развёл руками.

- Наверное, ушли. – Ответил дядька и поёжился слегка. – Я, если честно, не особо в курсе, там, как у вас пошла метель, я просто отключился.

- Какая метель?

- Ну, что-то там праздник у вас начал перерастать в какой-то трэш. А ты шубейку мне отдай, всё же моя, как-никак, мне без неё не обойтись.

- Никак, да? – Переспросил Борис, почувствовав себя в очередной раз мальчиком, которого поймали за чужой проступок. Но шубу снял и передал мужчине. – Классный свитер, кстати.

- У тебя в багажнике такой же есть, подарок.

- Чей?

- Мой.

- Спасибо. – Борис почувствовал какое-то тепло, как будто обнимала мама.

Борис давно не получал подарков, вот так – за просто так, от неизвестного какого-то чужого, в целом, человека. Последний раз, наверное, когда учился в школе, тогда пришёл к ним праздновать красивый зимний праздник, Сергей Сергеевич, учитель физкультуры, он подарил тогда машинку на радиоуправлении, таких тогда на всю страну, наверное, и набралось бы – два десятка и – чудо! Одна из них была у Бори! Потом, конечно он упился вдрызг и очень скользко как-то приставал к Бориной маме, по случаю надевшей свой любимый сарафан, выше колена юбка и цветы, цветы… и туфли на высоком каблуке. Да, тогда у них конечно не сложилось, как не сложилось и с Василием из медсанчасти, с Иваном Львовичем из ПТУ и участковым Дмитрием Бойковым. И каждый раз на Новый Год им Боря с табуреточки читал стихи, одни и те же, каждый раз. И в пять, и в шесть, и в восемь, и в двенадцать.

- А ты кто? – Спросил сквозь дымку пресных, как вода воспоминаний, Боря.

- Я – Дед Мороз, - застёгивая пуговицы шубы ответил дядька, как- то буднично и от того казалось, честно. – Ты пояс мой не видел, да и посох?

- В багажнике, - ответил Борис, махнув рукой в том направлении.

- Спасибо, - улыбнувшись сказал Дед Мороз и прошёл к корме автомобиля, а под валенками у него хрустел снег, а вокруг будто звон бубенцов и… перегар.

- Послушай, Дед Мороз, а как мне выбраться отсюда? – Спросил Борис, хоть чувствовал себя и как-то странно, как будто в те самые семь лет, когда вдруг понял, что Дед Мороз – всего лишь перевоплощение отца, который слушал с табуреточки его стихи и после он дарил ему подарки – на четыре года – самолётик, на пять – конструктор, а потом уже пропал куда-то. И мама говорила, что в командировку, сама при этом плакала и плакала. Пожар - такое дело, отец всегда бросался в пекло.

- Зови на помощь, - посоветовал старик, разглядывая свой поломанный напополам, волшебный посох. И вдруг Борис заметил, что он действительно не молод, что он действительно, наверно уже дед, быть может даже и ста лет, быть может даже больше. И борода совсем, конечно, не из ваты и нос, не красный, но замёрз и голос, будто бы из детства.

И Боря вспомнил про мобильный телефон, прощупал все карманы, было пусто, потом промчалась вспышкою картинка, как он втыкает неуспешно провод от зарядки, в салоне своего автомобиля, а рядом голоса поют нестройно о том, что ёлочка в лесу родилась, а кто-то взял её, срубил и в дом припёр, украсить шариками и свечами, а под неё подарки положили и детвора гурьбою ринулась их разбирать, а после взрослые шампанское налив в хрустальные бокалы, желали всем здоровья, счастья, да и вообще там всяческих успехов. Он вновь залез в автомобиль и стал искать мобильник. И он нашёл его, валялся в «бардачке», заряженный на сто процентов, с весёлым смайликом и с дедушкой Морозом на экранном фоне. Но не ловила сеть, вот так.

- Ну, бывай, - сказал Дед Мороз, завязывая пояс. Сломанный посох он сунул в вещмешок и положил на снег. Теперь он протягивал Борису мозолистую ладонь.

- С Новым Годом, - почему-то ответил ему Борис и пожал руку крепко, словно старому другу, с которым прощался надолго, быть может уже насовсем. – Слушай, а Санта Клаус есть? – Вдруг спросил Деда Боря.

- Есть. – Ответил Дед Мороз, а спустя пару секунд добавил, - Понимаешь, Боря, мы, ну, Дед Морозы там разные, как бы нас ни называли, будь то Санта Клаус или Бабба Натале, или Йолупукки или даже Пэр Ноэль, мы ведь просто маленькие божки. В детстве ещё нет смысла в религии и вере во что-то возвышенное, в детстве главное – это вера в волшебство. А волшебство – это некое чудо, а чудо – это уже религия. И неважно какая, суть у неё одна – заставить поверить тебя, что ты можешь всё получить, главное – это правильно попросить. Как-то так.

И Дед Мороз подошёл к одному бугру и стал с него смахивать снег. А под снегом оказались сани – красные, с золотой росписью, покрытые лаком и с кожаной обивкой сидений. На правом подлокотнике мигала кнопка подогрева сидений, а на корме возгорелся синий проблесковый маячок. А после он достал откуда-то с кормы новый посох, смачно сплюнул, бороду утёр и посохом о землю стукнул. И в тот же миг, с оставшихся семи бугров стал снег сходить, и стали подниматься из сугробов тех олени. Они зевали, фыркали, рогами тёрли спину и становились в строй, три пары и один был первым, он был чуть выше остальных и на хвосте висел зелёный бантик. Борис и не заметил, как олени встали в упряжь и экипаж уже готов к дороге, осталось только получить сигнал.

- Загадывай желание, Борис, - влезая в сани сказал ему Дед Мороз и подмигнул.

- Так это, - выбраться отсюда, - ответил Боря, ёжась от холода.

- Ну, смотри, желания должны быть чёткими и непременно должны вести тебя к свету. – Произнёс Дед Мороз с какой-то грустью. – Ладно, до встречи!

Дед Мороз взял в руки поводья и погнал оленей. Те нехотя, казалось, двинулись вперёд, пошли по кругу, постепенно ускоряясь, поднимая снег. Потом пошли на круг второй, на третий, ускоряясь с каждым кругом. И снег кружился вихрем, поднимаясь вверх, всё выше и плотнее, словно белый занавес в театре. И снег кружился и летал, летал, вихри снежные кружа, и Боря видел, как умчалась в небеса оленья упряжь, а сам при этом думал «почему не тройка белых лошадей?». А после вихрь утих и снег стал оседать. И вот уже на небе голубом вдруг заблестело солнце, а в поле появились некие фигуры. Боря пригляделся и вместе с вспышками в сознании картинок прошлой ночи, где всё смешалось – кони, люди и Снегурка, он начал узнавать идущих в поле Марину, Надю, Виолетту и Надин, которые несли своими нежными руками тяжёлую канистру. А перед ними шёл Илья, а позади их всех, конечно Пётр Ильич, он что-то нёс в авоське.

Борис подошёл к багажнику и увидел в нём обещанный свитер, странно, что он не заметил его раньше, надел его и вдруг почувствовал тепло, которое как будто шло изнутри. Тем временем подошли его попутчики, Надежда протянула Борису ключи от машины, а когда он хотел закрыть багажник, он вдруг увидел там ещё пять свёртков и каждый был подписан для кого предназначался.

И снова закружился снег.

#творчество #Новый Год #рассказ #литература #культура #свитер #автолюбитель #праздник #санта клаус #подарок