Не все откровения замечательного (но ошибавшегося порой) Марка Рудинштейна я счёл возможным включить в книгу. Этот пассаж из воспоминаний продюсера воспроизведён в рукописи в усечённом варианте:
Церемония превратилась в кошмар: Янковский путал текст, заикался, перевирал имена... Я не знал, куда деваться от стыда — за него, за себя, за то, что так бездарно проходит открытие моего кинофестиваля. Возможно, последнего. Но на банкете я старался держаться как ни в чем не бывало: шутил, улыбался. И тут слышу, Станислав Говорухин говорит Народному:
«Олег, что за бред ты нёс?»
В этом весь Говорухин. Коллегам часто от него достается. Он считает, что имеет право говорить все, что думает. И фраза «Что за бред ты несёшь» — его коронная. У Народного тут же испортилось настроение, проходя мимо, он бросил с раздражением:
— Спасибо тебе большое, опозорил на всю страну.
— Олег, ну ты что, Говорухина не знаешь? Такой уж он человек. Не обращай внимания.
— Это ты можешь не обращать внимания, тебе терять нечего! Ведь знал же, что нельзя ввязываться в это позорище.
— А пионерский галстук нацепить и метлу в руки взять — это не позорище? — сорвался я. — Или для Куснировича и его «Черешневого леса» можно?
На мгновение Народный растерялся, но потом с достоинством ответил:
— Ну а что делать, если ты не в состоянии обеспечить мне соответствующий уровень?
— Я понял, Олег. Уровень для тебя — это деньги. У Куснировича их, конечно, больше. К тому же он одевает в своих бутиках все ваше семейство. Где уж мне тягаться. Спасибо, что был лицом «Кинотавра». Высокооплачиваемым, заметь, лицом.
Я развернулся и пошел к бассейну. Там и нашел меня Машков. Сунул в руку полный бокал: «Звонков не было?» Я помотал головой. На меня снова навалилась усталость. Если бы у меня были деньги, я бы отдал их вымогателю прямо сейчас — только бы все закончилось. Только бы ушло нечеловеческое напряжение.
Рядом послышались шаги. Мы, не сговариваясь, отступили в тень и увидели Янковского, который о чем-то разговаривал с молодой украинской актрисой. Они подошли ближе, и вдруг Олег, бесцеремонно взяв девушку за лицо, спросил:
— Так что мы делаем сегодня вечером?
Я хорошо знаю этот его жест. Подвыпивший Народный переставал быть джентльменом. Обычно дамы смущались, но терпели. А эта девочка неожиданно твёрдо сказала:
— Уберите руку, иначе получите по морде.
Янковский опешил. Актриса достала носовой платок, брезгливо вытерла подбородок и ушла. А я на миг почувствовал себя отомщённым.
«В Америке она бы его по судам затаскала», — заметил Влад, когда мы снова вышли на свет.
— Марк! — к нам направлялся Борис Грачевский. — Слушай, а ты знаешь, Сам здесь.
— Знаю, я его и пригласил.
— Сидит на пляже с местными бандитами и говорит, что «Кинотавр» вот-вот перейдет к нему.
Машков подхватил Грачевского под руку и увел со словами: «Ладно, Боря, пойдем лучше выпьем!» Я поднял голову и уставился в темное сочинское небо. Вот это оперативность. Впрочем, Сам всегда отличался удивительной способностью мгновенно оказываться в нужном месте и в нужное время. Десять лет жизни потрачено на «Кинотавр». И сейчас, когда мое детище уплывало из рук, я вдруг осознал, что ни о чем не жалею. Я создал фестиваль, о котором заговорила вся страна. Возможно, я тщеславный человек, но какой уж есть...
Фото на КИНОТАВРЕ сделал Саша Кубанский для нашего НОВОГО ВЗГЛЯДА:
