Хроника продажного отца Ч.1 гл. 35

А на следующий день я нам устроил выходной, и мы ещё раз сходили на «Полочку», но прошли в этот раз уже в самый её конец. И я, по просьбе Эн, снова пел, и довольно таки много. А она вроде как этим наслаждалась. А после уже и выдала своё резюме, что мол всё у вас в России так, и простор до бесконечности и во все стороны, куда ни глянь, и песни у вас такие же: медленные, длинные и заунывные – одним словом, красота сущая. С чем я с ней не мог не согласиться, и даже посидел сегодня слегка подольше, любуясь на облака, плывущие рядом с нами со всех сторон.

  А в этот раз обед – ужин у нас начался в полдник, и опять на нём было много приглашённых, так как сегодня я в своей печке и в лопухах зажарил молочного поросёнка. Я прочитал как – то давным –давно у Коцебу, что, когда они гостили на полинезийских островах, то местные жители им жарили поросят в углях в песочной яме. И ему очень понравилось это блюдо. Вот и меня тогда очень заинтересовало, что же за чудо им тогда приготовили, и сейчас я это сам решил попробовать испечь. Но только не было у меня пальмовых листьев, в толстый слой которых они заворачивали мясо. А вот потому и решил я не рисковать, а уже по проверенному мною рецепту и запек мясо в лопухах и в глине. Лопухов для него я нарвал ещё сегодня утром, а потом, перед тем, как идти на прогулку, я и заложил готовое изделие на прожарку. И выглядело это так: я брал кусочки мяса, нарубленные кольцами, а после прокладывал между ними также нарезанными кольцами ананас с апельсином, и с тонюсеньким лимоном. Всё это я аккуратно выкладывал на несколько слоёв лопуха, и по бокам обложил поросёнка нарезанным в полтора сантиметра толщиной кружками картофеля, вперемежку с тоже нарезанными кружочками луком и морковью. Сверху всё это хорошо припорошил специями, а потом ещё насыпал слоем сушёный чернослив с курагой, молодой зелёный горошек в стручках и грецкие орехи.

   Завернул всё это в лопухи, которые стянул, чтобы они не рассыпались, тонкой х/б верёвочкой. И уже это всё обмазал толстым слоем глины. Так как у Коцебу было сказано, что пропечься это должно было только часов за шесть, то я и углей сегодня подготовил побольше, и обсыпал ими со всех сторон моё гончарное изделие. А потом и отправился с Эн на свою прогулку.

   А когда мы вернулись, приняли душ, и в компании с фруктами немного покачались на качелях, то уже настало время проверить, что там у меня и как. Хотя угли уже давно прогорели, но только песок от них был всё ещё горячим, так что мне даже пришлось подождать, пока глина, на выдернутом из ямы горшке, слегка остыла. А после я перенес это чудо на стол, да там и представил его на всеобщее обозрение, так как гости к нам уже не только успели подойти, но, и более того, даже успели нажарить мясо на решётках, очевидно не очень сильно доверяя моим кулинарным талантам. Но всё - же мед восторгов от моего произведения искусства я всё – же испил в полной мере, потому как не знаю кому и как, это пришлось на вкус, но внешне всё выглядело, особенно на голодный желудок, просто великолепно. 

   А потом к нему добавилось ещё и другое испечённое мясо, а к нему и всякая разность из местных запасов, то есть солёности и свежие овощи с огородов гостей, а к ним и лепёшки, и лимонады, и домашнее вино в кувшинах. Одним словом, стол был уставлен опять под завязку, а ведь не маленький он был. И Эн опять, с округлившимися от ужаса глазами, долго пыталась осознать происходящее, а потом и спросила меня: -«а вы что всегда так едите, когда собираетесь вместе?» «Не всегда», - ответил я ей, «но очень к этому стремимся». «По истине, у вас в России, бедность просто ужасающая», - только и смогла на это вымолвить моя барышня. Но на этом наш с ней диалог и прекратился, так как хозяин сказал приветственный тост, и трапеза началась.