Вряд ли многие из моих читателей помнят хрущёвки вот такими: новенькими с иголочки, с необезображенными остеклением балконами...
На этих балконах в ящиках с землей росли цветы, а жаркими летними ночами балконы становились для своих хозяев спальнями... Молодые, совсем недавно высаженные возле новостроек деревца, не прятали от глаз незатейливую архитектуру наших "родовых гнёзд".
И всё же, какими бы неказистыми и неудобными ни были эти дома, в одном из них прошли мои детство и юность, и нет для меня места на свете милее и роднее, чем наш дом и наш двор... Была наша небольшая улочка - как маленькая деревушка. Мы знали не только всех жильцов своего дома, но и всех соседей по улице, тем более, что многие из них были по совместительству и нашими одноклассниками.
Мы сами и наши друзья и соседи - мы все жили друг у друга на виду, как в деревне, и как радостно бывает встретить случайно кого-нибудь из той, прошлой жизни и почувствовать, что тебя помнят и любят - как будто снова в детство вернёшься!
А сколько необычайных историй хранит наш старый дом - таких, в которые трудно поверить! Вот одна из них...
Эта семья переехала в наш дом тогда, когда мы уже не считали его совсем новеньким: ему было три года от роду! Они стали соседями моей подружки по лестничной клетке, и она частенько бывала у них - нянчила их младшенького, новорождённого Валерочку.
Его мать, тётя Галя, с удовольствием сбывала его с рук тринадцатилетней девчонке - он был ребёнком нежеланным и очень связывал ей руки. Главной её заботой была доченька, десятилетняя Мариночка, свет в окошке... Отличница - на одни пятёрки училась - правда, только до пятого класса, поскольку после начальной школы красивый почерк и аккуратные тетради перестают быть главной заслугой...
Уйму своего времени посвящала Галя развитию своей ненаглядной дочурки - и в балетную студию её водила, и на уроки музыки - конечно, ведь если занимаешься балетом, надо и в музыке разбираться...
А про Валеру говорила, махнув рукой:"Вырастет! А как мы росли? Кто за нами смотрел?"
Подружка моя очень его жалела, то и дело забегала мокрые ползунки поменять, боялась, что Галя его простудит, и Валерка потом всю жизнь с больными почками маяться будет.
Муж у Гали был смешной: колченогий, припадал на обе ноги, лысый, в очках с толстенными линзами, а в руках у него всегда был чемоданчик-балетка, с какими модничали девчонки десять лет назад.
Мы, подростки, всегда потихоньку пересмеивались, когда он проходил мимо. Но когда соседи узнали, что этого нелепейшего человека увела у Гали какая-то неизвестная нам москвичка, тут уж стало по-настоящему смешно !
Всем казалось невероятным, что на него, кроме Гали (ей-то куда уж деваться, у неё дети!), кто-то ещё позарился!
Уехал это чудик в Москву, а Гале остались дети. Ну, дело-то житейское! Не с собой же их папке к новой жене забирать! Годы шли. Всё было по-прежнему - доченька Мариночка на первых ролях, а Валерка сам по себе. В школе не блистал, был угрюмым, некомпанейским... Только в девятом классе вдруг включился в учёбу, прекрасно сдал экзамены и поступил в институт на самый продвинутый по тем временам факультет - автоматики и телемеханики. Это было круто!
Дальше - больше! В восьмидесятых годах был уже преуспевающим компьютерщиком. Очень хорошо на этом зарабатывал.
Сестра его к этому времени была замужем, растила двух дочерей, а Валера так и жил с мамой. Галя хвасталась, как здорово она живёт, что наконец-то ей воздалось за её труды и лишения: зарабатывает Валера очень хорошо и ни в чём ей не отказывает: фрукты и тепличные овощи покупает круглый год ( в конце восьмидесятых-то, когда были талоны на продукты и пустые прилавки в магазинах), и лекарства какие надо - пожалуйста, и санатории...
Прошло ещё несколько лет, и вдруг приходит письмо от Марины ( она жила в другом городе): "Дорогой Валерочка! Как жалко папу! Как жалко! Его жена умерла, и он остался совсем один, больной и старый! Его нельзя оставлять одного - за ним нужен уход!
Квартира у меня двухкомнатная, а живём мы в ней вчетвером. У вас с мамой не так тесно - вы вдвоём на такой же, как и у нас, жилплощади ( барствуете - читалось между строк). Я думаю, Валерочка, кроме тебя, некому папу к себе забрать!"
От такого предложения Галя взревела, как сирена пожарной машины: "Мне на старости лет ухаживать за этим подлецом! Ни за что!"
Да только не стало решающим Галино слово...
- Не дам отца обижать! - постановил Валера. - Справимся!
И в Москву за отцом ехать не пришлось - Маринка сама его оттуда в родной дом доставила. Полуслепого, зато уже почти восстановившегося после инсульта.
Плакала Галя, негодовала на такую несправедливость, да только Валера отца в обиду не давал. Так и жили втроём, пока Валера не купил себе квартиру и не съехал туда со своей любимой женщиной. Только отца и при таком раскладе не бросал - частенько наведывался и помогал матери за стариком ухаживать.
А когда узнал, что наследство, доставшееся отцу от покойной второй жены - квартиру почти в центре и дачу в ближнем подмосковье - давно прибрала к рукам Марина, изменив своей обычной сдержанности, спросил: " Ну как же ты могла, Марина?!"
На что сестрица, не сморгнув глазом, ему ответила: "Ты и так не бедствуешь! А у меня две дочери - куда я их отселять буду? Да и тебе они не чужие - родные ведь племянницы! Мог бы и сам догадаться о них позаботиться, а ты, я смотрю, вместо этого себе квартиру купил!"