Революция уравняла оба пола, упразднив определение «слабый», характеризующее один из них.
Отныне женщины и мужчины стали носить одинаковую форму и, общаясь между собой, использовали безличное слово «товарищ».
Недолгий откат к прежним традициям произошел во времена НЭПа, когда обращения «барышня» или «дама» перестали считаться оскорбительными.
Товарищ Сталин, заняв ключевую позицию в Кремле, сделал ставку на патриотическое воспитание и открыл девушкам дорогу ко многим профессиям, до того считавшимися исключительно мужскими.
Отец народов вообще отказывался понимать, как половая принадлежность может мешать делу построения коммунизма.
Поэтому женщины становились не только летчиками, снайперами и трактористами, но даже валили лес, наравне с мужчинами, отбывая наказание по 58-й статье.
Когда началась Великая Отечественная война, такая закалка сыграла положительную роль и сотни тысяч (если не миллионы) девушек рвались на фронт, даже не представляя себе, какой ад их ждет еще до прибытия на передовую.
Татьяна Гребенюк. Закончила войну в Германии. На фронтах с 1942 года:
«Отец привел нас с сестрой на курсы медсестер. Мне было пятнадцать, Галя на четыре года старше. Он сказал военврачу: «На старшего сына-пограничника похоронка пришла еще год назад, у меня остались две девочки. Это все, что я могу отдать для победы».
Пройдя обучение, в течение двух с половиной недель, нас, вместе с новобранцами, отправили на передовую. Пешком.
У одной разбитой деревушки колонну догнали несколько «Мессершмиттов».
Мы рот не успели разинуть, а они уже над головами.
Бегу и вижу, обгорелый лист жести валяется, от голландки. Я упала, съежилась и накрылась этим листом, а его не то, что пулей, его пальцем проткнуть можно. Истребители ревут, по ним стреляют спаренные пулеметы, установленные на единственной полуторке. Не знаю, сколько длился налет, но когда я вылезла из-под листа, я была вся мокрая от пота. И руки трясутся.
Рядом в нескольких шагах лежит сержант из соседнего взвода – снаряд ему поясницу прошиб. Он истек кровью меньше чем за минуту, прямо на моих глазах. Дальше еще одни труп. Третий, пятый… Очухалась и начала помогать раненым, а пальцы не слушаются, согнулись и не разгибаются.
Только потом, когда собрали всех, кто уцелел, я узнала, что Галя погибла».
По подсчетам, потери среди медиков занимали второе место, после стрелковых батальонов, в пехоте.
В Кремле учли такую статистику, поэтому еще в 41-м был издан указ о награждении санитарок за спасение жизни солдат.
За 15 бойцов, вытащенных с поля боя, полагалась медаль «За боевые заслуги».
Орденом Красной звезды присваивали за 25 человек, за сорок – орден Красного знамени.
Высшие награды страны - Орден Ленина и Звезду Героя - вручали за 80 и 100 человек соответственно.
Только ордена и медали девушкам полагались при условии, что они дотащат раненых до линии обороны вместе с их личным оружием, независимо от того, винтовка это или пулемет.
Бойцы не имели права помогать санинструктору - это расценивалось как бегство с поля боя.
О масштабах потерь можно судить со слов немецкого солдата из дивизии «Дас Райх» Эверта Готфрида:
«Русские солдаты смелые и храбрые ребята и могли перенести много страданий. Вот только командование у них было… плохое.
Они все время повторяли одну и ту же ошибку.
Только в 44-45 годах командование у русских стало лучше.
Они научились контратаковать, грамотно обороняться.
Помню очень показательный случай, еще в начале войны, хотя то же самое было и в последующие два года. В нашем распоряжении, на важной высоте, была только артиллерия да усиленный пехотный полк. Это укрепление Красная армия пыталась захватить.
Раз за разом, раз за разом. И каждый раз одно и то же.
Наша дивизия там подбила около двухсот танков. У нас не было сил ни наступать, ни времени, чтобы организовать оборону с флангов. Русские, возможно, об этом даже знали, вернее, должны были знать, если бы соблюдали элементарные правила войны, но получили приказ наступать в лоб.
И снова, и снова. Огромное количество там погибло. Это даже боем не назовешь - только бойней.
Как только мы замечали, что русские опять наступают – а это невозможно было не заметить – наша артиллерия разносила все в пыль и прах, а на следующий день, они все равно лезли».
Надежда Семачёва санинструктор:
«Мы пошли в атаку, а нас как давай косить немцы из пулеметов. Площадку они пристреляли заранее.
И батальона не стало. Все лежали.
Было очень много раненых. Немцы уже не стреляли, поэтому в той тишине до нас отчетливо доносились стоны, вопли и крики десятков, может и сотен человек. Это невозможно было слышать.
Вдруг, неожиданно, из траншей выскочила сначала одна девчонка, потом вторая, третья… Они не таясь, в открытую начали перебинтовывать и оттаскивать солдат.
Даже немцы онемели на какое-то время от изумления. Потом снова открыли огонь.
Очень скоро почти все девчонки сами получили тяжелые ранения и санитаров в батальоне больше не осталось. При этом каждая спасла максимум два-три человека».
Не менее тяжелым испытанием была работа в тыловых госпиталях.
Медсестра Полина Уварова, 18 лет:
«У меня было ночное дежурство, я зашла в палату для тяжелораненых. Один из них, о котором меня еще днем предупредили, что шансов там нет, был совсем молодой парень, не старше меня.
Кроме нательных ран, у него была обожжена рука, на которой не хватало четырех пальцев.
Я уже насмотрелась к тому времени, поэтому, делая вид, что с ним все будет в порядке, тихо спросила, чем помочь.
Говорить ему было нелегко, но он улыбнулся и негромко сказал: «Расстегни халат. Покажи грудь. Я никогда не видел. Пожалуйста».
В переполненной палате мало кто спал, но, отвернув от нас взгляд, никто не проронил ни звука – все всё понимали. И он тоже.
Я раскраснелась и выбежала в коридор.
Утром, когда я еще не сменилась, санитары вынесли его на носилках, накрыв несвежей простыней».
ПОСТАВЬТЕ "ЛАЙК", ЧТОБЫ УВЕЛИЧИТЬ ОХВАТ СТАТЬИ. ПОДПИШИТЕСЬ НА КАНАЛ, ЕСЛИ ПОНРАВИЛАСЬ ПУБЛИКАЦИЯ.
Итоги Конференции 1975 года - недовольство Политбюро, аресты членов МХГ и развал СССР
Евгений Долматовский - неожиданные встречи на дорогах войны. (посвящается родившимся 22 июня)
Олимпийский прыжок резервистов