Святитель Феодот Анкирский: "представим себе, что царь издает какой-нибудь эдикт, возвещающий кому бы то ни было свободу, или другую царскую милость, и, выразивши свою волю буквами на какой-либо хартии, посылает в тот или другой город: представим, что этот эдикт перехватил какой-нибудь изменник и возмутитель, недруг государства и враг царя, и, перехвативши, разорвал; скажи мне: что здесь разорвано, хартия ли только, или царский декрет? Если скажешь, что – одна хартия, то этот поступок (раздрание хартии) может искупиться слишком малою ценою: виновник его или вовсе не был бы подвержен никакому наказанию, или заплатил бы каких-нибудь пять оволов. Между тем такой человек подвергается самому строгому наказанию, определенному за уголовные преступления, не только как разорвавший бумагу, но и как уничтоживший царский декрет. Несмотря на то, что царское слово не терпит от этого ничего, оставаясь тем, что по существу своему не может быть осязаемо, рукою или разрываемо; оно однако же как бы разрывается, потому что ему усвояется то, что свойственно бумаге и письменам. Из этого видишь, каким образом то, что само по себе не подлежит никакому страданию, – подвергается страданию, поелику сообщается с предметом, подлежащим страданию. Слово само по себе не может быть разорвано на части, но оно принимает на себя повреждение бумаги и письмен.Итак, пусть не извиняется иудей тем, будто он пригвоздил ко кресту простого человека. Ибо то, что видимо для глаз, была бумага; а то, что сокрывалось в ней невидимо, было царское слово, выраженное не языком, но в существе. Единородный называется Словом, не тем словом, которое произносится устами, но ипостасным и существенным, и как Слово, не подлежащее страданию, Оно не страдало в Своем естестве, но перенесло на Себя страдания видимой природы, как Свои собственные. И как царский эдикт, явившись в вещественном виде бумаги и письмен, принимает на себя и повреждение хартии: так и единородное Слово Божие усвоило Себе страдания пригвожденного ко кресту тела. Посему, как тот, кто разорвал царскую священную хартию, подвергается тягчайшему наказанию, как бы повредивший самый царский эдикт: так и иудей, распявший видимое естество Иисуса Христа, подвергся за то наказанию, как восставший против Самого Божественного Слова. Ибо Бог наказывает за такое злодеяние, как за оскорбление Его Самого".