Месопотамское общество 1 тыс. до н.э. было не таким патриархальным, как нам может сейчас показаться. Например, женщина, овдовев, совсем не обязательно оказывалась пораженной в правах. После смерти мужа женщина получала обратно свое приданое или даже часть семейного имущества покойного, если таково было завещание мужа. Далее вдова могла жить и действовать самостоятельно, например, открыть свое дело. Однако не всегда обстоятельства складывались так удачно. Случалось, что овдовевшая женщина оставалась без средств к существованию – приданого могло изначально не быть или же муж мог (с согласия жены) его протратить, скажем, вложить в дело и прогореть.
В храмовых архивах вавилонского города Сиппара засвидетельствованы случаи женщин, которые, овдовев, оказывались с маленькими детьми на руках без денег и без всякой мужской опеки, т.е. у них не было ни свекра, ни отца, ни совершеннолетнего сына, которые могли бы обеспечить им крышу над головой и еду. Для женщин в таком положении существовал аккадский термин almattu.
Если не случалось чуда, то единственным их прибежищем и единственной возможностью обеспечить жизнь своим детям оказывался храм. Надо сказать, что в месопотамской культуре одна из важных социальных функций храма была помощь обездоленным и социальным изгоям (что касалось совсем не только вдов). Это не было благотворительностью в чистом виде, а имело под собой экономическую обоснованность. Бедняки, обратившиеся за помощью в храм, приобретали особый социальный статус, связанный с обязанностью работать на храм. Де-факто в экономическом аспекте это можно назвать рабством.
Покровителем Сиппара был бог солнца Шамаш, и сиппарские вдовы становились собственностью этого божества, а в экономическом смысле – собственностью Шамашева храма Эбаббар. В храмовых документах они упоминаются без имени отца или мужа, то есть они больше не принадлежат какой-либо семье, а относятся к храмовому хозяйству.
Женщины-almattu должны были выполнять два условия. Во-первых, они приписывались к месту Бирту-ша-Киная, городок недалеко от Сиппара, который принадлежал храму Эбаббар, и не имели право его покидать. Такая строгость была связана с регулярными попытками бегства храмовых рабов от тяжелой работы. Во-вторых, женщинам было запрещено повторно выходить замуж. То есть повторная свадьба женщины была храму так же не выгодна, как и бегство работницы, поскольку брак предполагал освобождение женщины от храмовой повинности. Третье, женщинам было запрещено отдавать своих детей на усыновление, поскольку это опять лишало храм рабочих рук. Таким образом, вдова и ее несовершеннолетние дети (а также, вероятно, и будущие семьи этих детей) оказывались навсегда приписаны храму.
Вынужденно отдав себя храму, нуждающаяся овдовевшая женщина существенно теряет в социальном статусе и правах, но получает для себя и своих детей возможность выжить.
Что касается храма Шамаша в Сиппаре, про местных вдов-almattu известно, что их основная работа была обрабатывать шерсть, прясть и шить.