Счастье с грустным лицом бродило по украшенным и залитым отблесками гирлянд городским улицам. Оно морщилось от ярких огней, от городского гула, так похожего на гул пчелиного роя в улье. Люди бежали, торопились в свои дома и не обращали внимания на идущее рядом с ними усталое от всех выполненных в минувшем году заказов Счастье. А оно все шло, медленно продвигаясь сквозь толпу. Счастье слышало все несбывшиеся надежды и желания людей, но у него уже не было сил их исполнить. Счастье искало такую любимую им тишину, чтобы отдохнуть, набраться сил перед новым годом и после него опять исполнять свои обязанности и дарить маленькие радости всем вокруг.
Счастье забрело в первый неосвещенный подъезд стоявшего на его пути дома. Оно услышало, как в кроватке плачет новорожденная девочка. Плачет горько, надрывно. Счастье ощутило, что девочка обращается к нему и что ее желание оно еще может исполнить. А желание у девочки было простое: ей нужны только мамин мелодичный спокойный голос, теплые ласковые руки и стук ее сердца рядом с собой.
Счастье поторопилось исполнить желание ребенка. И, отойдя в угол, спряталось, наблюдая, как счастливо сияют в улыбках друг для друга эти двое женщин, маленькая и большая. Счастье решило остаться. Ему нравились эта женщина, эта маленькая девочка и вернувшийся с работы любящий и заботливый папа.
Девочка росла, и Счастье вместе с родителями исполнялo все ее желания. Вначале желания были маленькими, как маковое зернышко, но по мере взросления девочки они сначала становились размером с горошину, потом размером с небольшую сочную красную вишенку, далее был размер оранжевых мандарин и сочных апельсин, ароматной дыни, сахарного арбуза. И когда желания уже не девочки, но молодой красивой женщины, выросли размером с большую тыкву, Счастье поняло, что оно устало и что тыкву ему уже совсем не поднять, чтобы преподнести его своей подопечной.
Оно ушло из этой облюбованной им квартиры, вышло опять в город и побрело в поисках новой тишины. Счастье снова нашло ее в доме, где новорожденный мальчик одиноко плакал в кроватке, мечтая только о теплом мамином дыхании и биении ее сердца рядом с ним.