Смотрю на Пушкина, где он в раздумье жует гусиное перо, Не представляю только, кому такое в голову взбрело. Что он сидит, вымучивает рифмы и подбирает нужные слова, О, Господи, ну неужели непонятно, совсем иная атмосфера там была. Стихи к нему неслись сплошным потоком, некогда за ухом почесать, Перо тебе, не гелевая ручка, успей попробуй записать. Пушкин здесь изображен, как юный школьник, как-будто он витает в облаках, А он поэт великий, мастер, гений, волшебство и магия в стихах. Да он умен, красив, но глубоко несчастен, стыд и унижения вынужден терпеть, Наверное, чтобы тебя любили, ты непременно должен умереть.
Смотрю на Пушкина,
где он в раздумье
жует гусиное перо,
Не представляю только,
кому такое в голову
взбрело.
Что он сидит,
вымучивает рифмы и
подбирает нужные слова,
О, Господи, ну неужели непонятно,
совсем иная
атмосфера там была.
Стихи к нему неслись
сплошным потоком,
некогда за ухом почесать,
Перо тебе, не гелевая ручка,
успей попробуй записать.
Пушкин здесь изображен,
как юный школьник,
как-будто он витает
в облаках,
А он поэт великий,
мастер, гений,
волшебство и магия
в стихах.
Да он умен, красив,
но глубоко несчастен,
стыд и унижения
вынужден терпеть,
Наверное, чтобы
тебя любили,
ты непременно
должен умереть.