(к началу)
(к началу третей книги)
Много раз говорил и ещё повторю: нет ничего лучше дороги.
Дорога – это сама жизнь.
И если ты действительно искренне веришь, что настоящее может появиться только тогда, когда оно порождено непосредственно прошлым, тогда твоя дорога превращается в символ самого создателя. Она тихо, но уверенно, уводит тебя от смерти, как реальной, так и символической, в городах и мегаполисах, со всех сторон сдавливающих и уничтожающих то единственно твоё, что называется - свобода. И благодаря духовному учителю, асфальтовая дорога превращается в духовный поиск и уводит как можно дальше от духовной бедности, так активно овладевающей нашей жизнью.
Дорога - это протест и вызов устоявшимся нормам. Это мягкое, но неизбежное нарушение, свободный и безграничный поиск себя. В противном случае я бы блуждал в кругу повседневности, добиваясь для себя мелких побед и никчемных уступок, ничего не меняющих в окружающей меня реальности.
Мы с Геной, отлично подходим для дороги, потому что мы, точнее наша дружба родилась на ней, когда мы, не осознавая до конца, что нас ждёт, тряслись в автобусе, поезде и наконец, в кузове ЗИЛа к месту нашей службы.
Потом военные дороги, забравшие из наших жизней друзей и чуть не забравших в неизвестность Гену.
Потом - дороги расставания на долгие годы и, наконец, нашлась та дорога, которая снова свела нас и уж теперь, вряд ли, кто сможет нас разлучить.
Именно поэтому, мы с ним несёмся сейчас, по вечерней, ещё заснеженной дороге, в ставшем нам, как цыганам кибитка родным, автодоме.
Внимательно вглядываясь в серую полоску, блестящую в свете фар, и постепенно, по мере сгущения сумерек, превращающуюся в большое светлое пятно перед бампером авто, я привычным жестом откинул свисающие локоны волос назад.
- Вот так мы и вернулись домой - закончил я своё повествование. - Были порознь, а стали - одно целое.
Гена, внимательно слушал мой рассказ и ни разу не перебил меня. Он спокойно сидел в кресле, и смотрел в окно, а когда я закончил, он повернулся ко мне и хитро улыбнулся.
- Вон как у вас-то. Могём!
- Не могём, а – могем – парировал я.
- В бой идут одни старики – подхватил Гена.
- Между прочим, не такие уж мы старики – возразил я. - А от добра, добра не ищут.
За окнами пейзажи плавно сменяли друг друга.
На ещё заснеженные и обветренные зимними ветрами поля, постепенно, как бы стесняясь, выходили одинокие сосны и ели. Но, постепенно, как зелёная, неотвратимая волна, они заполнили всё пространство вокруг, превращаясь в густые, непроходимы леса. И только дорога, неумолимо вилась вперёд, разрезая широкой серой лентой весь этот неповторимый в своей аутентичности пейзаж не две, почти ровные части.
Ничего, ещё пару-тройку часов и мы, как обычно, припаркуемся на какой-нибудь автозаправке. И мелкий, сейчас весело летящий нам навстречу снег, будет, медленно кружить над заправкой, покрывая белой порошей всё вокруг. И в свете фонарей снежинки, переливаясь и блестя, будут, не пролетать мимо, закручиваясь вихрем позади нашего авто, а тихо ложится на дорогу, землю, деревья и крышу нашего автодома.
А пока – дорога, дорога, дорога…
...
В уже знакомом интерьере красного дерева, за тем же большим столом и всё с тем же телефоном, крепко прижатым к уху, сидел тот самый толстенький, лысенький, толи зам. начальника ОВД, толи главарь ОПГ. Только на этот раз не ему, а он сам звонил. И никому ни будь, а своему коллеге и подельнику, такому же продажному полицейскому, только далеко в Крыму.
Подполковник, только что отошёл от разговора со своими подчинёнными и был не настроен на очередной приступ, поэтому очень не напрягался, а говорил спокойно и чётко.
- Прямым ходом в Крым. - Для него этот разговор был настолько же важен, как и со своими исполнителями. - У него носитель с информацией, ты что, не понял?
Подполковник немного напрягся, но сделал глубокий вдох и уже спокойно выдохнул: - Это твои проблемы, а своих людей, я уже послал. - Он расслабленно облокотился на спинку кресла, хотя расслабиться не получалось, поскольку его подельник никак не мог определиться с действиями. - Сам думай. Ты же начальник – выпалил, наконец, подполковник раздражённо. - Слушай, я - тут, а ты - там, так что решай сам. Всё.
Он отключил телефон и, бросив его на стол, откинулся в кресле, закрыв глаза и обдумывая предстоящие действия.
Его мысли путались и, перебивая друг друга, наперебой старались отобразить одновременно всё, что может быть. Это была ядрёная смесь из бесконечного набора, от радости уничтожения компромата, до серой сырой камеры с единственным светлым пятном на стене и то в клеточку, как в школьной тетради.
Весёлого мало, но всё это в едином потоке, постепенно опережая друг друга и меняясь местами, бурлило и боролось в голове подполковника за первое, определяющее его дальнейшую судьбу место.
...
Вы бывали в Уфе, в этом большом, ярком, солнечном городе? Если нет, рекомендую, не пожалеете.
Это один из крупных, на пятьдесят километров протянувшийся с запада на восток и красивых, с большим количеством памятников и исторических мест городов.
Уфа стоит на высоком плоскогорье, на берегу реки Белой, ранее Агидели, и является ярким представителем городов контрастов. А всё потому, что старинные деревянные домики ровесники города, скромно прячутся в тени современных многоэтажек. Хотя, что может быть приятней, чем бродить по старым уютным, тенистым улочкам и дышать особым воздухом этих улиц и почти явно видеть, как жили в этих домах люди далёкого прошлого, хотя, мы здесь, далеко не для этого.
Среди всех архитектурных произведений этого города, нам сейчас важней всего его железнодорожный вокзал. Точнее автостоянка возле него, и именно сейчас, на эту стоянку у перехода в вокзал, подъехал микроавтобус. Дверь салона открылась и из салона, один за другим вышли два, среднего роста, мужчины лет по тридцать в горнолыжных костюмах и зимних спортивных шапках.
Третий, чуть повыше двух первых, тоже в горнолыжном костюме и спортивной зимней шапочке, подал им большие туристические рюкзаки и лыжи с палками в чехлах, вышел из микроавтобуса и закрыл дверь салона.
Микроавтобус развернулся и уехал.
Как же это здорово, когда есть время поехать за город и вдоволь покататься на лыжах, отдохнув от суеты и напряжённого городского ритма жизни. А если учесть, что ранняя весна не всегда балует снегом, тогда подобное удовольствие вдвое приятней.
Скорее всего, именно поэтому трое, среднего роста, мужчины, лет по тридцать, в горнолыжных костюмах и зимних спортивных шапках весело надели рюкзаки, взяли лыжи и, перекидываясь шутками, пошли к вокзалу. Они постепенно влились в поток пассажиров, идущих на посадочные перроны и в неплотном, но чётко направленном потоке вместе со всеми двигались по высокому и светлому переходу.
К перрону, под невнятно озвученную репродуктором информацию о его прибытии, подошёл поезд и, пыхтя тормозами, остановился.
Сразу же все пассажиры распределились относительно выходов и собрались группами возле открывшихся дверей вагонов.
К одной из дверей подошла и весёлая группа, из трёх, мужчины, в зимних спортивных шапках, горнолыжных костюмах, с рюкзаками и лыжами. Они представили проводнику билеты и документы и прошли в вагон, где царила полная тишина, так как все пассажиры спали и все купе, кроме одного, куда они и вошли, были закрыты.
...
Никогда не верьте, если вам скажут, что ранняя весна - это ещё зима.
Только оглянитесь - солнце светит ярче, да и теплей, и пусть только на вид, но всё-таки. Дни стали длиннее и вечера не такие тёмные, да и ночи не такие чёрные.
А воздух? Воздух совсем другой.
Это не заметно тому, кто не изведал зимнего уральского воздуха, и это, скажу я вам - что-то. Поэтому весенний воздух, он совсем другой.
Постепенно уплотняясь, он наполняет всё вокруг весенними, еле заметными ароматами просыпающегося леса, полей, лугов, деревьев…
Да и птицы совсем по-другому поют.
Вот именно не щебечут. Они поют, воспевая приход весны, и рассказывают своим многоголосьем о радости возвращения тепла и тёплого солнца.
Вот так переживая все эти чувства, мы с Геной, с самого утра, по очереди меняясь за рулём, мчались по трассе навстречу новым встречам, выступлениям и скорее всего, приключениям. И всё это мимо лугов, посёлков, лесов, деревень, через яркое утро и солнечный день в прохладный вечер.
Конечной точкой маршрута сегодняшнего дня была площадка перед ночным клубом "Вегас", куда мы заехали и на краю которой припарковались.
У входа, несмотря на холодный вечер, стояли нетрезвые молодые девушки в прозрачных блузках с глубокими декольте и в коротких юбках, похожих на очень широкие пояса. Все курили и смеялись, стоя в обнимку с подвыпившими парнями.
Я заглушил двигатель.
Гена посмотрел в окно.
- Народ для разврата собрался! - хмыкнул он.
- Такой фильм опошлил – вырвалось у меня.
- Да – вздохнул он - придётся окунуться в такой гадюшник, что только держись.
- Похоже – проглотил я неприятный ком - мы чужие на этом празднике жизни.
- “Двенадцать стульев” – констатировал Гена - Почти в точку.
- И что у нас здесь? – Я сделал пару вдохов и выдохов, успокаиваясь.
Гена последовав моему примеру.
- Полчаса – ответил Гена на последнем выдохе - побыстрее и погромче.
- Это что, работаем в коже и в металле? – вырвалось у меня. - Это был бы не самый приятный вариант.
- В нашем деле главное - этот самый реализьм! – улыбнулся Гена.
- То есть в том, в чём есть? Лёлик, но это же неэтично.
- Зато удобно и практично - подхватил Гена. - Сейчас - это тренд, во!
- Как всё меняется, и, главное, как быстро, но что поделаешь - работа - выдохнул я с неизвестно откуда нахлынувшим, каким-то горьким сожалением. - Давай разгружаться.
Ночной клуб от английского – “night club” – это общественное заведение, работающее обычно после 21:00, предназначено как правило, для молодежи. Точнее для её свободного времяпрепровождения.
В ночных клубах обязательно есть бар, танцевальная площадка или на сленге - танцпол и, конечно, место, где можно посидеть в тихой, более спокойной обстановке. У них нет единого формата, потому как у каждого клуба своя целевая аудитория.
Как-то так, если в двух словах.
Во всяком случае, так должно быть и так все думают. Что же на самом деле, ответить однозначно невозможно. Да и вряд ли среди грохота музыки кто-то что-то расслышит. Поэтому кабинет хозяина ночного клуба находился подальше от всех звуковых колебаний и извержений. И, даже, когда в клубе грохотала музыка, здесь было достаточно тихо и комфортно.
Посредине освещённого одной настольной лампой кабинета, со стенами обтянутыми зелёным бархатом и обвешанными картинами разного размера, стоял большой стол из красного дерева. На столе стояло и лежало огромное количество разнообразных канцелярских приборов, статуэток, сувениров…
Слева от стола, под стеной, стоял большой кожаный диван с несколькими подушками в виде голов кошек, разного размера. На диване сидели двое крепких парней с отрешёнными лицами, в чёрных футболках, чёрных брюках и чёрных лаковых туфлях.
С противоположной стороны стоял большой бар.
За столом, в большом кожаном кресле, в зелёном шерстяном костюме на жёлтую шёлковую рубашку, расстёгнутую до третьей пуговицы сверху, с толстой золотой цепью на шее и таким же золотым браслетом на правой руке, сидел сам хозяин ночного клуба.
Худощавый мужчина лет сорока с редкой кучкой непричёсанных тёмных волос, явно - нарцисс. Беспардонный, алчный, совершенно не воспитанный. Ужасно любящий своего большого серого сибирского кота, который разлёгся на столе посреди разнообразных сувениров, канцелярских приборов и статуэток.
Общее спокойствие нарушил стук в дверь.
Сидящие на диване парни с отрешёнными лицами, даже не пошевелились, они только медленно повернули головы в сторону двери, а хозяин клуба так же медленно поднял голову.
(продолжение)
(к началу)
(к началу третей книги)