В самом начале 1980 года мне позвонил приятель, работавший ассистентом режиссёра на Одесской киностудии, и предложил: «Хочешь сняться в кино? Мы выезжаем в Харьков, где во Дворце спорта будем снимать комедию о спорте, о фигурном катании «Двойной тулуп. Имей в виду: не в массовку зову – на ролевое участие.
С мечтой о карьере в кино я расстался лет в пятнадцать, но человеку, пишущему о кино, посмотреть, как оно делается, «изнутри», было заманчиво. И я сразу согласился…
И вот наступил этот великий для кино день моего дебюта. Слава, режиссёр, для которого «Двойной тулуп» тоже был дебютом, пояснил мне, чего ждёт от меня:
- Пара закончила выступление, уходит со льда. Ты подскакиваешь к ним и задаёшь вопрос: «Довольны ли вы вашим выступлением?». Они с трудом переводят дыхание, сказать ничего погут. Тогда ты начинаешь нести какую-нибудь восторженную ахинею о том, каким замечательным было выступление – думаю, профессиональному журналисту текст подсказывать не надо, главное – восторженная оценка. Но тут тренер перехватывает инициативу. Он тянет микрофон к себе и начинает излагать свою концепцию. Где-то через минуту раздаётся гонг – вы оба поворачиваете головы в направлении репродуктора. Сообщают решение судейской коллегии, что за превышение допустимого предела сложности паре снижены оценки.
Вмешался Костя, должность которого именовалась «художник по костюмам». Скептически оглядев мой свитер, он категорически заявил: «Журналисты в этом не ходят». В костюмерной группы не нашлось ничего такого, в чём, по мнению Кости, мог бы ходить журналист. Подходящее нашлось на Всеволоде, директоре фильма: поношенная кожаная куртка. Из неё вытряхнули Севу, и облачили в куртку меня.
Фигуристы немного покружились на льду, чтобы привести дыхание в нужное состояние, и направились к выходу с площадки. Раздалась команда: «Мотор!», и я подскочил к ним и бодро задал требуемый вопрос.. Но тут меня прервал голос Славы: «Виктор, а хлопушка?!».
Всё повторилось. Раздалась команда: «Мотор!». Девушка поднесла к камере хлопушку, щёлкнула ею и провозгласила: то, что было на ней написано: «Двойной тулуп», кадр 97-й, дубль первый».
Фигуристы уходили со льда, я подошёл к ним, но тут меня «заклинило»: я не мог произнести ни слова.
«Сто-оп!», - в голосе Славы уже звучало раздражение, которое уверенности мне не добавляло. К счастью, положение спас Саша, актёр, игравший тренера. Я потом так и не смог вспомнить, что он сказал. Но тогда это показалось мне очень смешным, я рассмеялся – и вышел из ступора.
Я добросовестно исполнил всё, что от меня требовалось, но делал это, плохо соображая смысл того, что делаю, просто исполнял заложенную программу. Ощущение осталось самое ужасное. Но Славу, похоже, и это устроило – для него важен был тренер, а я был просто пятном в кадре…
Знакомая журналистка, дама старше меня и по возрасту и по положению в мире прессы, посмотрев «Двойной тулуп», сказала мне: «А я и не подозревала, что Вы – актёр».
В её интерпретации моя скованность предстала находкой: молодой журналист психологический «зажат» в разговоре со «звёздами». Я пытался найти иронию в её тоне, но нет – всё звучало совершенно серьёзно. «А финал эпизода – это вообще чудесно!»
А я вспомнил комментарий нашего оператора. Восторженный, но совсем в иной тональности: «Виктор, считай, что «Оскар» за роль второго плана тебе обеспечен. У тебя был такой перепуганный вид, что зрителям и без слов будет понятно, что сообщили нечто ужасное.
Виктор ВАСИЛЕНКО,
Белгород