Глава 55
Вера сидела в кресле спиной к входной двери и увлечённо читала очередной роман о любви. Она, как всегда, ничего не слышала, ничего не видела вокруг, и на скрип двери не повернула голову.
Павел подошёл вплотную, взъерошил ей волосы на голове, забрал книгу из рук.
Вера вцепилась ему в руку.
- Одну секунду, всего одну, - взмолилась она. Её глаза дочитывали последние слова на открытой странице.
- Так интересно? – засмеялся Павел
- Очень! – восторженно ответила Вера.
- Я тебе помешал? Ты не рада, что я пришёл? – спросил он.
- Не говори глупости, ты же знаешь, как я рада, - сказала она, вставая с дивана и отпуская его руку, держащую книгу. - Здравствуй.
- Ладно, не буду, - он обнял её, - здравствуй, - ответил.
- Ты на минутку, или задержишься? – спросила она.
- Задержусь, - нежно дёрнул он её за ухо. – У тебя утренние процедуры, когда заканчиваются?
- В десять часов, а что?
- Я приеду в половине одиннадцатого завтра.
- Что-то случилось? – Вера вопросительно посмотрела на него.
- Нет. Ничего не случилось. Тебе необходимо подать заявление в суд, а к заявлению необходимо приложить свидетельства о смерти родителей. Поэтому мы завтра поедем в ЗАГС, ты подашь заявление, чтобы тебе выдали их копии, а потом мы составим и подадим исковое заявление в суд. Так что завтра мы будем вместе почти целый день. Как думаешь, ты не устанешь?
- Не устану. А Софья Григорьевна разрешит?
- Уже разрешила. Я с ней договорился, – он улыбнулся. – Она подумала, что мы поедем подавать заявление на регистрацию брака. Пришлось объяснять, что это не так, - ответил Павел.
- Поэтому ты мне так популярно объяснил, для чего мы туда поедем? – спросила Вера.
- Да, именно поэтому, - подтвердил он её догадку.
- Хорошо, что объяснил.
- А иначе, ответила бы отказом? – спросил он, и внимательно посмотрел на неё.
- Нет, я бы согласилась, - ответила она. Это была не шутка, он понял и не удержался, спросил:
- Ты серьёзно?
- Конечно, - подтвердила она.
- Я учту, - улыбнулся он.
- Учти, я буду ждать, - засмеялась Вера и уткнулась носом в его плечо.
- Ты необыкновенная! Не сказав ничего, сказала всё! – восхищённо прошептал он ей на ушко, обнимая.
- У тебя учусь, - ответила она и дотянулась губами до мочки его уха.
**** ****
Сомов нажал на кнопку, позвонил в квартиру Павловых. Олеся открыла дверь, пригласила войти.
Павлов никогда не приглашал Сомова к себе в квартиру. Они встречались с ним или у него в кабинете, или в кафе, или в машине, но дома не встречались никогда.
Сомов переступил порог квартиры, и, оглядываясь по сторонам, изучал обстановку и интерьер. Он был удивлён хаотичному нагромождению вещей в коридоре, а изящество обстановки в большой комнате его восхитило.
Олеся предложила ему сесть на роскошный белый кожаный диван, сама она села в кресло, напротив.
- И так, я слушаю вас, Михаил Михайлович. О чём вы хотели поговорить с папой? – спросила Олеся.
- Простите, Олеся, но я не понял, почему вы решили, что я буду обсуждать с вами то, что хотел обсудить с вашим отцом. Вот встречусь с ним, и мы всё обговорим, - ответил Сомов.
- Вы с ним вряд ли сможете встретиться в ближайшее время, - ответила Олеся.
- Это почему же? Он, что, в командировку уехал? Когда вернётся? – начал сыпать вопросы Сомов.
- Да как вам сказать? Насколько он там задержится не мне решать и тем более не ему, - ответила Олеся.
- Я ничего не понимаю. Оставим загадки. Расскажите, что произошло? – попросил Сомов.
- Вы не знаете?
- Не знаю. Я же вам позвонил с этой целью, хотел узнать, где он и как с ним встретиться.
- Значит, ничего не знаете. А про Краснова, тоже ничего не знаете?
- А с ним то что? – удивлённо спросил Сомов.
- Вы ему не звонили?
- Нет.
Олеся вздохнула.
- Моего отца вчера при попытке убийства Краснова задержали сотрудники ФСБ.
- Как? – удивлённо воскликнул Сомов. – Владимир Николаевич и попытка убийства Краснова? Да быть такого не может.
- И, тем не менее, это так. Он, Краснов, и Аделия Трофимовна задержаны и находятся в отделении ФСБ, - ответила Олеся.
- Вот это да, - лицо Сомова приняло озабоченный вид. – И что теперь? Олеся, деточка, ты что-то уже предприняла? Надо же действовать, надо же их как-то освобождать, - сказал озабоченно Сомов.
- Вчера я позвонила Шаталовой, попросила её помочь, но сегодня она посоветовала мне съездить в отделение самой. В общем, помочь она отказалась, я так поняла её ответ. Съездила, поговорила с Чижовым. Он показал мне, как Аксёнов допрашивает отца. Жуть. Он вешает отцу убийство Смолиных, убийство Василия Смирнова, отравление девочки и жены Краснова, и я не знаю, можно ли во всё это верить. Понимаете, Михаил Михайлович, я не могу поверить, что мой отец замешан во всём этом, - сказала она и посмотрела Сомову в глаза.
- Не понял, что значит убийство Смолиных? Николай Сергеевич сам с управлением не справился, причём здесь убийство? Это официальное заключение инспекторов. Дело закрыто. В честь чего он ему убийство то шьёт? – возмутился Сомов.
- Михаил Михайлович, вы были на месте аварии, вы же можете подтвердить, что они уже были мертвы, когда их из машины вытащили, - спросила Олеся.
- К сожалению, нет, не могу. У меня была другая задача в том деле.
- Не поняла, в каком деле? Какая задача?– переспросила Олеся.
- Олеся, детка, расскажи честно, что ты знаешь про аварию? Что рассказывал тебе отец про Смолиных, про их дочь, про их похороны, про их имущество, вообще, расскажи всё, что тебе известно. А я расскажу, как на самом деле обстояли дела. – Сомов вздохнул. - Аксёнов, возможно в чём то и ошибается, но в том, что авария произошла не на ровном месте, нет.
- Вы тоже хотите повесить на отца эту аварию? - гневно спросила Олеся.
- Как я понял, ты намерена меня выслушать? Ты не будешь мне ничего рассказывать?
- Не буду, - буркнула Олеся.
- Хорошо, я расскажу. Хочешь, верь, хочешь не верь, но авария произошла по инициативе твоего отца. Владимиру Николаевичу в то время очень хотелось завладеть чем, как думаешь? Правильно, думаешь, патентом Смолина. Он думал, что найдёт его у него дома, но не нашёл. Мы всё перерыли и дома, и в офисе, патент не нашли. Двадцать дней девчонку пытали, но девочка ничего не знала, зря пытали. На этой почве ребёнок память потерял, так мне сказали, и я поверил, потому что должен был поверить. Но это ещё не всё. Задумывалось ещё взять кредит под залог квартиры Смолиных. Все документы отправили в банк. Конечно, документы были поддельные, твой папа заплатил, кому надо, и всё сделали, как надо. Банк одобрил кредит, и осталось только его получить. Тебя не смущает, тот факт, что девочку оставляют без жилья? Напрашивается вопрос, а не планировалось, ли совсем избавиться от ребёнка. Как думаешь? Подумай. Так вот, в банк нужно было прийти с документами Ольги Владимировны Смолиной, на её имя оформлялся кредит. На месте аварии мы оказались раньше ребят из ГИБДД и медиков. Моя задача была забрать сумочку Ольги Владимировны и передать её Захару Петровичу, что я и сделал. Сумочку я получил из рук твоего отца и отнес в машину Захара. К машине я больше не подходил. Захар тут же умчался в банк. Кредит получала Аделия Трофимовна. Они успели получить кредит до выхода новостей, в новостях по телевизору объявили об аварии чуть позже. А вечером деньги поделили. Нам с Рычковым показали кукиш. Объяснил Владимир Николаевич это тем, что процент по нашим долгам вырос, и он забирает всё себе, вот так то. И сколько бы мы не платили, сколько бы услуг не делали, а мы были обязаны их делать, мы всегда оставались должны. Так, детка, обстоят дела на самом деле. Если посчитать, то выплатили мы с Рычковым твоему отцу огромную сумму, добавь к этому ещё и деньги Краснова. И это, не смотря на то, что липовый патент у него, и вроде, деньги должны бы капать ему, но нет, всё оседает в карманах и на счетах твоего любимого папочки. Спрашивай, я отвечу тебе на твои вопросы, - Сомов рассказывал всё это не торопясь, делал большие паузы, давал время Олесе подумать и внимательно следил за её реакцией.
Олеся долго молчала. Наконец заговорила.
- Выходит, что отец виноват во всём? Выходит, что должен отвечать один, как организатор всего, что произошло? Так выходит? – спросила она, сощурив глазки.
- Олеся, пойми меня правильно, ни я, ни ты, ни девчонка, ни Чижов, ни тем более Аксёнов ничего не решаем, и решить не можем. Есть суд, есть адвокаты и это их дело осуждать и защищать, - ответил Сомов.
- Михаил Михайлович, почему всё это выползло наружу именно сейчас? Пятнадцать лет всё было тихо и вдруг началось…
- Да не тихо всё было. Твой отец постоянно рты всем затыкал, кому деньгами, а кому и…
- Чем?
- Я не знаю, чем. Только нарушители тишины замолкали навсегда.
- Кто, например? – уставилась на него Олеся.
- Когда Смолиной Вере исполнилось восемнадцать лет, к Краснову в офис пришёл запрос от нотариуса. Она разыскивала девочку, чтобы ознакомить её с завещанием отца.
- И что потом?
- Я не знаю, что с ней стало, только нотариус на её месте через неделю был другой.
- А мне то, что делать? – спросила Олеся – Я не знаю, кому здесь взятки давать, и вообще, можно ли всем рты закрыть.
- Я думаю, что поздно, уже слишком поздно. Ты знаешь, что в городе сарафанное радио работает.
- А это еще что за чудо такое? – удивлённо спросила Олеся.
- Люди звонят друг другу и рассказывают, что помнят об аварии, в которой погибли Смолины и что было потом на похоронах, кто что говорил, кто что видел, слышал. Память людская многое может рассказать.
- И кто его запустил? Аксёнов?
- Не думаю, - ответил Сомов. – Работая в ФСБ, он себе такого не позволит.
- Девчонка?
- Ну, ты сама подумай, чтобы запустить такое нужно иметь друзей, которые бы помнили о тех событиях, а они у неё есть? То-то и оно, что их у неё нет. Да и вообще, насколько мне известно, до недавнего времени одна Людка у неё в подругах и была.
- Да ладно, какая нам разница, кто его запустил, поговорят люди и успокоятся, - сказала Олеся. – Вы думаете, я обязана найти отцу хорошего адвоката?
- Это тебе решать, детка. А ты позвони ещё раз Шаталовой, расскажи, как встретилась с Чижовым, спроси, что тебе делать дальше. Пусть она тебе подсказывает, не зря же ей отец платил, - сказал Сомов.
- Он и ей платил? – удивилась Олеся. – Я думала, что они просто давние друзья, - она вздохнула, помолчала. - Михаил Михайлович, я понимаю, что вы мне рассказали очень мало о «подвигах» моего отца. Но то, что вы рассказали, перевернуло мои представления о нём. С одной стороны мне его жалко, а с другой, не хочется даже его видеть. Я не знаю, как быть и что делать. - Она снова вздохнула. – Нет, к Шаталовой я обращаться не буду. Уж лучше Чижова завтра навещу. Спасибо, что пришли, поговорили со мной, - Олеся встала.
- Да ладно, ты не сердись, если что не так сказал, у меня тоже наболело - сказал Сомов, вставая с дивана.- Звони. Ну, я пойду, - он направился к выходу. Ушёл.
Олеся снова осталась одна. Она пальчиками потерла лоб, вздохнула. «Ну, и говнюк же, у меня отец. К Шаталовой точно не пойду. А с Чижовым надо поговорить, узнать, что светит моему отцу, и как будут решаться финансовые вопросы, возможно и мне что-то останется