Мне было всегда легко читать чужие тексты, подмечать в них ошибки. Писать самому - всегда лениво. Кажется, "у всякого есть свой задор", а у тебя нет никакого... Вот и остается только высказываться "по поводу": без повода никак не получается...
Вообще вы заметили, что русский человек любит высказать свое особое мнение по любому поводу, при этом у каждого есть своя "красная лампочка". Как зажигается она - так, ОПА, вспыхивает и разрастается огонь желания что-нибудь да сказать. К примеру, скажешь "Путин" - и всё, польётся обильным потоком человеческое мнение. Захочется поиграть на других чувствах - подожги тоненький фитилек со словом "секс" и...ба-бах, волной можно отлететь куда-нибудь совсем далеко. Таких слов-взрывателей на деле немного - все журналисты и редаторы ими круто умеют пользоваться для привлечения своей масс-публики.
И невольно задумываешься, что ж за название такое "Обломов"?! Куда же вы, батенька Иван Александрович, смотрели, на что надеялись, когда так, с позволения сказать, невыразительно называли свой роман?!
А ведь могли бы "оживить", "отмассмеадить" свой заг! Назвать, к примеру, "Облом-off" или "Как получить кайф лежа на диване?" Короче, надо было вам, дражайший, обратиться за советом к маркетологам своего времени, да хотя бы к предприимчивому Некрасову: вот его заг - "Кому на Руси жить хорошо..."- всегда в тренде. Что ни примешься читать - всё о тех, кому на Руси жить хорошо.
Так вот, такой "красной лампочкой" для моей обожаемой матушки всегда был национальный вопрос. С кем бы я ни начинала заводить хотя бы мало-мальские отношения, первым следовало предположение: "Он татарин? башкир? русский? еврей?" Рассматривались все возможные варианты, исключая, пожалуй, только бурятов или калмыков. И затем шла достаточно вялая дискуссия мамы с самой собой - словно она пыталась доказать себе, что, конечно, любой вариант будет так или иначе плох, но ведь когда-нибудь придется выбирать. Это напоминало копание старушки в картофельном мешке: всю хорошую, добротную и ровненькую картошку разобрали, а ей приходится возиться с этой мелочью либо думать, как соскрести гниль с большых клубней.
Мелочь мама не рассматривала вообще - случайные, залётные товарищи-одноклассники, попутчики или просто "веселые ребята" ее явно не вдохновляли. Она ориентировалась всегда на непревзойденный, в ее представлении, образец, которым был Святослав Бэлза - музыкальный критик, душка, интеллегент до кончиков ногтей. Мама замирала, видя его на экране нашего старенького черно-белого телевизора, ловила каждое его слово, упиваясь звуком его голоса ничуть не меньше, нежели вторым кумиром - неподражаемым Лучано Паваротти. Когда мама усаживала меня рядом на диван, дабы проказать, что в мире еще остались джентельмены и леди, я думала только о том, что эти "дядечки" такие скучные и приторно слащавые, что от них, должно быть, за километр тянет прогорклым запахом нафталина, которым невыносимо несло из шифоньера, в котором лежали какие-то бабушкины горжетки времен Первой мировой. О, когда на экране царил Бэлза, в душе мамы воскресали все ее непонятно откуда слетавшиеся дворянские привычки. На ближайшие три дня мне был обеспечен полный контроль над тем, как я ем - вилкой и ножом - умею ли я не стучать ложечкой по чашке - и, фи!, не прихлебываю ли я! То и дело на шестиметровой кухне нашей "хрущевки", под "аккомпанимент" криков соседа - дяди Саши-алкоголика вперемежку со свистом и гакньем Сережки, вызывающего своего дружка с 5 этажа, мне внушали насколько глубоко нужно делать книксен (вот сейчас, я думаю, подумали что-то непристойное, а это между прочим почти то же самое, что и реверанс), как не перебощить с громкостью смеха и чем отличается Вагнер от Вебера. Если что из всего этого мне и пригодилось в дальнейшей жизни, так это умение не заржать вовсе горло в какой-нибудь дурацкой ситуации. Но самое интересное то, что и собственную дочь я примерно так же затем "натаскивала" на эти умения. Зачем? Этот вопрос я задавала своей матери, позже мне его задавала моя дочь, а ранее, видимо, моя мама спрашивало примерно то же у своей (маловероятно, что она могла поинтересоваться тем, как разобрать карбюратор).
Так вот, "Красная лампочка" загоралась в маме и никак не могла погаснуть до тех пор, пока я не знакомила ее с очередным ухажером. Вы могли бы подумать, что маме не нравились представители какой-то отдельной национальности?! Нет! Она умела находить недостатки в любом, пришедшем в наш дом мужчине! Судьба, по-видимому, мне готовила, путь славный, имя девичье, безбрачье и тоску.
Но вот однажды....
На этом я ненадолго прерву свои воспоминания. Продолжение следует...
