Вячеслав Рыбаков — российский писатель-фантаст, больше известный как «одна из половин» литературного проекта «Хольм ван Зайчик» (вторая «половина» - Игорь Алимов). С ван Зайчиком все понятно — по своей основной профессии Рыбаков историк, специалист по средневековому Китаю, но напрямую оспаривать лавры ван Гулика как-то серьезному человеку было не к лицу. Поэтому появилась вымышленная страна с вымышленными (но вполне узнаваемыми персонажами). Ну да ладно, речь не о ней.
Страна, в которой происходит действие романа «Гравилет «Цесаревич»» - тоже в некотором смысле вымышленная. Для понимания книги надо обязательно помнить, что она впервые была опубликована в начале девяностых (1993). В это время сюжеты, основанные на разных вариантах альтернативной истории (и чаще всего, альтернативной истории именно России), посыпались как из ведра от самых разных авторов, что неудивительно — люди пытались понять: что, собственно говоря, происходит? Куда катится мир, и можно ли этот процесс как-то если не остановить, то хотя бы осмыслить?
Мир романа — это, конечно, же, утопия. В нем не было ни двух мировых войн, ни революций (или переворотов, можете выбрать термин в зависимости от ваших политических убеждений) 1917 года, великая Российская Империя спокойно и мудро ведет человечество к неизбежному процветанию. Впрочем, и германский рейх, и Поднебесная империя в романе хоть и упоминаются лишь мельком, но совершенно понятно, что они тоже велики и мудры. Не мир, а молочные реки в кисельных берегах — того и гляди, слипнешься от сахарной благообразности всего и вся.
Об эту благообразность, кстати, споткнулись многие критики романа, обвиняя Рыбакова в неоправданном облагораживании идеализации проклятого царизма. Наверное, они никогда не слышали о таком литературном приеме, как гиперболизация. Между тем слащаво-прекраснодушная Российская Империя из романа — это не столько попытка нарисовать логически осмысленную утопию, сколько гиперболизация среднестатистических мечтаний части россиян девяностых о мире, в котором им хотелось бы жить. Собственно, коммунизм, превратившийся в вымышленной империи романа в крайне миролюбивую и гуманиистическую религию — не столько стеб, сколько продукт именно этой самой гиперболизации.
Для чего это понадобилось Рыбакову? Понятное дело, для того, чтобы максимально подчеркнуть инфернальный мир, созданный мощью разума не слишком щепетильных в своих намерениях и средствах по их реализации людей. Оригинальная трактовка гностических представлений о том, что наш мир создан не богом, но злокозненным демиургом (фактически демоном), ибо если мир создал бог, почему в нем столько зла? Я не хочу сейчас углубляться в дебри теологических споров, речь сейчас не идет о срочном и однозначном решении вопроса, кто же все-таки был прав. Суть в другом: Рыбаков почти буквально перенес гностическую идею в роман. В его прекрасный райский мир начинают прорываться осколки мира злотварного, обретающегося в подвале одной виллы, принадлежащей старому ученому…
А мир этот, конечно, ужасен (хотя и растет из тех же корней, что и наша с вами современность). Рыбаков не пожалел красок — и без того малорадостный мир начала девяностых доведен им до самого черного предела (привет Юрию Петухову!). Вопрос, который автор оставил за рамками романа — а что теперь с ним делать-то? В мире, где не было войн, диктаторов, концлагерей люди явно не привыкли к подходу «нет человека — нет проблемы», а тут не человек даже — целый мир! Абсолютный гуманизм сталкивается с абсолютным злом и необходимостью как-то это зло вычистить, не отравившись насмерть. На самом деле проблема, заложенная тут, даже интереснее, чем весь сюжет романа… Хотя, возможно, я утрирую.
Единственное, чего я совсем не понял — зачем Рыбакову понадобилась вся эта линия с любовными метаниями главного героя, взаимным благородством его жены и любовницы и прочая романтическая белиберда с эротическим подтекстом. На развитие сюжета она не влияет совершенно — если ее выкинуть, ничего не изменится. Показалось, что под таким соусом будет книгу легче продать? Загадка...