Домовые исчезли! Это обнаружилось не сразу. Толя, который последнее время вообще разучился открывать дверь и все норовил просочиться сквозь нее (конечно, когда никто не видит), вдруг стал застревать, а потом так врезался в дверь, что искры из глаз посыпались. Потирая шишку на лбу, он озадаченно спросил:
-Добрыня, ты чего?
-Ничего, - ответила Оля, наблюдая за братом. – Нет Добрыни. Не веришь – постучи.
Толя постучал условным стуком по косяку двери, подождал и опять начал выстукивать призыв.
-Хватит стучать. Нет его, это и Бантику понятно.
-Надо к Донату идти, может, что-то случилось.
-Я ходила. Дом закрыт, Донат не отзывается, а войти я не могу. Шишек набила больше, чем ты.
-А Бантик есть?
-Не знаю. Он не наш домовой. Хоть весь день кричи – не отзовется.
-Тогда надо к Лариске идти.
-Надо. А что мы ей скажем? Здравствуй, как поживает твой Бантик?
-А хотя бы и так! Пошли, на ходу придумаем, что сказать.
Оля вздохнула и принялась натягивать куртку и сапожки.
-Ничего в голову не лезет, - пожаловалась она брату.
-А ты не мучайся. В экстремальных ситуациях мозги лучше всего работают. Вот увидишь – откроет Лариска дверь, и у тебя слова сами собой найдутся.
Объяснять ничего не пришлось. Мало того, ребята даже позвонить не успели, как дверь распахнулась перед ними, как будто их давно ждали. Молодая женщина с такими же рыжими волосами, как у Лариски, и рыжими глазами схватила ребят за руки и втянула в квартиру.
-Вот хорошо, что вы пришли! Мне уйти надо в магазин, а Ларочку боюсь одну оставить. Присмотрите за ней, пока вернусь, я быстренько. И что за напасть сегодня такая: то одно ищу, то другое… А теперь кошелек куда-то приткнула, битый час ищу, будь он неладен! Кошмар какой-то!
-А вы скажите: домовой-домовой, поиграл, верни вещь домой, - сказала Оля, наблюдая, как мечется женщина по прихожей.
-Все лампочки в квартире за день перегорели, кому сказать – не поверят, просто какой-то массовый ламповый бунт! Если сейчас не куплю лампочки, будем вечер коротать при свечах. Да куда же кошелек делся?! А это еще что такое?
Из ванной комнаты тонкой струйкой потекла вода. Ларискина мама рванула в ванную.
-Ларочка, иди, глянь на свое художество. Надо внимательной быть. Ты же кран направила между раковиной и ванной. Иди и полюбуйся на это море.
Из детской вышла Лариса – точная уменьшенная копия своей мамы. Только нос у нее был красный и опухший. Мама вышла из ванной, бросила тряпку на лужу и потопталась по ней:
-Потом вытру, сейчас некогда. И перестань плакать! Куплю я тебе бантик. Подумаешь, горе какое – бантик потерялся! Я тебе сейчас десять бантиков куплю, если кошелек найду… ну что за день сумасшедший!
-Как сказать надо? – спросила девочка и слово в слово повторила за Олей. - Домовой-домовой, поиграл, верни вещь домой.
-Ах, вот он! – тут же сказала женщина, вынимая кошелек из Ларочкиного сапожка. – Я, видно, выронила его, и не услыхала, как он упал. Не скучайте, я быстренько вернусь. Поиграйте во что-нибудь, - и она, схватив сумку, быстро выскочила за дверь.
Лариса, глянув косо на неожиданных гостей, повернулась и ушла в свою комнату. Ребятам ничего не оставалось, как пройти следом за ней. Девчонка уселась в кресло и шмыгнула носом. Оля подошла и присела рядом на подлокотник.
-Не плачь, все будет хорошо.
-Рыдать – только время зря терять, - поддержал Толя.
Рыжая улыбнулась сквозь слезы:
-Ты говоришь, как…
-Как Бантик?
-Да, - она вздохнула с облегчением и захлопала рыжими ресничками. – А ты откуда знаешь?
-Знаю. И давно у вас такой кошмар?
-Три дня. Телевизор не работает, кран протекает, лампочки сгорели, я обожглась, а Бантик исчез,- собралась зареветь девчонка.
-Ты уверена, что Бантик исчез?
-Когда есть Бантик, то нет никакого кошмара – это и Добрыньке понятно.
-Так Бантик говорит?
-Да-а-а…
-А ты его ничем не обидела?
-Не зна-а-а-ю, - снова зарыдала девчушка. – Он конфеты перестал есть и булочки, и молоко… Он очень любопытный, если б он был дома, то подарок бы увидел и раздарил. Он всегда все друзьям раздаривает. Вот смотрите!
Лариса пошла в угол, где стоял большой кукольный дом. Толя отметил про себя, что когда он с Донатием сюда приходил, этой игрушки не было.
-Какой красивый, - восхищенно выдохнула Оля.
-Это дом Бантика, но он не любит здесь спать. Он хранит здесь свои игрушки, И я ему еду сюда ставлю.
Лариса отодвинула стену дома, и ребята увидели кукольный столик, уставленный кофейными чашечками с молоком, чаем, соком. Здесь же на полу лежали конфеты, печенье, засохшие булочки.
Толя повел носом и демонстративно сморщился.
-Здесь надо навести порядок, - сказала Оля, - а то в этот мусорник никакой домовой не захочет зайти.
-Я наведу порядок, - согласно кивнула головой девочка. – Бантик любит порядок, и меня этому учит… А он вернется?
-Обязательно вернется, - успокоил ее Толя, - на то он и домовой, чтоб дома жить, а не где-то там…
-Хочешь, я тебе расскажу, какие подарки мы приготовили домовым? – спросила Оля, стараясь отвлечь от слез девочку. – Я купила на рынке вот такие большущие петушки на палочке…
-А я куплю большие воздушные шары, те, которые специальным газом наполнены и сами летят вверх. Вот завтра с утра пойду и куплю.
-Мы привяжем к шарикам по петушку и в двенадцать ночи, когда все будут отмечать Новый год, мы выпустим в подъезде эти шарики.
-Это наш подарок домовым к Новому году.
-Правда красиво?
-И Бантику шарик? – спросила рыженькая, вытирая нос и глаза.
- И Бантику, и нашему домовому, и его другу, и малышам из вашего подъезда, - перечислял Толя.
-А еще я им кое-что сшила, но это секрет!
-И Бантику? – улыбнулась Лариса
-Ну конечно, разве можно забыть о друзьях?
-И я Бантику подарок сделала, - спохватилась девочка и, порывшись в домике, достала коробочку и протянула ее Оле.
-Ну-ка, ну-ка, что там? – спросила Оля и открыла коробочку.
В коробочке лежали разноцветные кусочки стекол.
-Стекляшки? – удивилась Оля.
-Да, он любит играть со стекляшками, вот я и насобирала их побольше.
-Так ему калейдоскоп нужен, - веско сказал Толя. – Раз он любит стекляшки рассматривать, ему такой подарок очень понравится.
-Я все бы сделала, лишь бы он вернулся, - умоляюще сложила ладошки девочка.
Тут на пороге появилась Ларисина мама:
-Играете? Вот и чудненько, молодцы! – сказала она и, не раздеваясь, вошла в комнату. - Я вот тебе купила кое-что… Смотри, какой красивый бантик, ни у кого такого нет, - и она протянула дочери белоснежный бант, похожий на водяную лилию.
Губы девочки задрожали, нижняя челюсть отвисла и выдвинулась вперед, как ящик комода.
-Стоп, стоп, - сказал Толя, - слезы отменяются! Я тебе обещаю, что Бантик найдется, если ты плакать не будешь. Ты мне веришь?
Девочка закивала головой быстро-быстро, и слезинки, упав на воротничок ее платья, сверкнули, как бисеринки.
-Вот и хорошо, - сказала Оля. - А ты пока займись делом, - и она махнула рукой в сторону домика.
-Спасибо вам, - приговаривала Ларисина мама, провожая ребят к двери. – А то я уж замучалась с ее слезами, никакие уговоры не действуют.
-А вы купите калейдоскоп, - предложил Толя, - это самое лучшее средство от слез.
-Да? – удивилась женщина. – Кто бы мог подумать?
И ребята побежали домой.
-Нужно все обдумать, - сказал Толя, сбрасывая куртку и направляясь в свою комнату.
-Эй! – окликнула его сестра. - Иди думать в кухню, заодно и картошки начистишь – суп надо сварить, скоро мама придет с работы.
Толя свернул в кухню. Ребята работали молча. Оля достала из холодильника кастрюльку с мясным бульоном и поставила на газ. Она чистила морковь, плакала, не жалуясь, над луком и сосредоточенно думала. Звук покатившейся картошки заставил ее посмотреть на результаты труда брата.
-Ты что? – ужаснулась она, - Ты куда столько начистил?
-Ого, - сказал Толя, - вот это задумался! Ну, ничего страшного, давай драников наделаем, как бабушка. Вкуснотища!
-Молодец! На первое суп картофельный, на второе – драники картофельные, осталось еще на третье приготовить компот картофельный – и будет все, как в самом лучшем дешевом ресторане.
-Драники – это класс! – не унимался брат. – Донатий, кстати, очень драники любил. Когда мне бабушка их жарила, он садился рядом и уплетал за обе щеки наравне со мной. Я еще удивлялся: и как в такого малого столько влазит?
-Толя, ты помнишь последний сон на двоих?- спросила Оля, нарезая картофель маленькими кубиками и бросая его в бульон.
-Смутно. Помню что-то про свои школьные брюки. Сначала я их во сне у Бантика порвал, потом во сне у Добрыни.
-А теперь вспомни сон Бантика, - приказала Оля и, прикрыв крышкой кастрюлю, повернулась к брату.
-А чего вспоминать? Все серое и черное. Единственное интересное – это сбор домовых.
-Это был день домовых. Я спросила у Тети Лошади, есть ли такой день, и она сказала, что есть. Но он зимой, десятого февраля, а не летом, как во сне.
-Странный сон. Я насмеялся до коликов, никогда так не смеялся, наверное, потому и не все запомнил, что же там было. Помню, что смешно и что брюки порвал.
-А я хорошо сон помню.
-Ну еще бы! Потому что сбылся твой сон о большом торте!
-Не поэтому. Я помню разговор домовят: если исчезнет домовой, его можно вернуть. Для этого нужно взять любимую игрушку домового, постучать и сказать: домовой, домовой, возвращайся-ка домой.
-А какая любимая игрушка у Доната?
-Мы и о Добрыниной ничего не знаем. Я никогда не видела, чтоб они играли с чем-то.
Они задумались, потом посмотрели друг на друга и вскрикнули:
-Компьютер!
Эх! Книга Гинесса не плакала, а просто рыдала, нет, билась бы в истерике, потому что такой скорости, с которой брат и сестра домчались к компьютеру, не было зафиксировано ни в одной стране.
Толя принялся клацать кнопками, а сестра, постукивая ноготком по монитору, зашептала:
-Домовой-домовой, возвращайся-ка домой! Все возвращайтесь! Нам без вас плохо… Домовой-домовой, возвра… Это что?
На экране появилась новая заставка: спецназовец глубокомысленно созерцал дело рук своих – подбитые танки, дымящиеся проемы зданий, бесформенные руины…
-А где бабушкин дом?
-А что? Не надоел разве?
По экрану прошла волна, и спецназовец угрожающе шевельнул бицепсами.
-Не надоел. Верни назад бабушкину картинку. Донату она, я думаю, больше нравилась, чем этот мужик.
-Да ладно тебе, сейчас поменяю, не нервничай, - сказал нехотя брат и снова принялся стучать по клавишам. – Я знаю, как можно сделать программу на два пользователя, будет у тебя одно, у меня другое…
-Вот и делай себе, что вздумается, а мне оставь бабушкин дом!
-Пожалуйста! – сказал Толя, и на экране появилась бабушкина картинка.
-Она не живая!
-Сейчас, сейчас…- защелкал брат, и по экрану прошла волна, оживляя деревья, траву, аистов.
-Домовой-домовой, возвращайся-ка домой… и Добрыня возвращайся, и Донат, и Бантик…
Оля легонько постучала по экрану и опять зашептала:
-Домовой-домовой…
-Что это? – спросил Толя и ткнулся носом прямо в экран. – Я точно помню, что здесь этих горшков не было.
-Это глечики.
-Один черт! Не было их!
Волна прошла по экрану и задела один из глечиков, делая его более пузатым.
-Там что-то написано!
-Подождать надо!
Ребята замерли на несколько секунд, ожидая, пока волна пройдет по всему пейзажу. Вот она вернулась, и ребята разобрали на выпученном боку глечика надпись: Донат. Добрыня – написано на втором. Когда волна прошлась по третьему глечику, ребята прочли корявое: и др.
-“Донат, Добрыня и др.” Как это понимать? – спросила Оля.
-А что такое “и др”?
-“И друзья” или “ и другие”.
Толя фыркнул:
-Ты представляешь, вот мы тут выстукиваем, в экран лупимся, страдаем: тук-тук, тук-тук! И вдруг из-под стола вылазят Добрыня с Донатом и говорят: “А что это вы тут делаете?”
-Да пусть хоть откуда вылезут, мне все равно, лишь бы они появились, хоть и из этого экрана! – Оля постучала по монитору, и как бы в ответ, по пейзажу прошла волна и качнула плетень возле дома. – Смотри, кто-то из-за забора выглядывает!
-Что-то я раньше никого там не видел.
Крошечные фигурки перелезли через плетень и побежали по высокой траве, то исчезая в ней, то выпрыгивая, как зайцы.
-Чтоб я лопнул, это Донат! – закричал Толя.
-Он, он, - прошептала Олюшка, нервно прижимая руки к груди. – Ну же! Быстрей сюда, миленькие мои, хорошие вы мои… Домовой-домовой, возвращайся-ка домой… оба возвращайтесь! Ой, там еще кто-то…
Сзади домовых по обеим сторонам протянулись полосы примятой травы. Казалось, что домовые за собой что-то тащат.
-Кто там с ними? – спросила Оля.
-Кто, кто! Конечно, это “и др”, - ответил брат с насмешкой.
Донат подбежал близко и оказался где-то внизу, его было плохо видно. Он подпрыгнул, приветственно взмахнул рукой и… вылез из экрана монитора.
-Фу-ты, ну-ты, - прошептал он и провел рукавом по лбу. – Привет всем! – он повернулся к экрану и по пояс влез в монитор, представив взору ребят чумазый зад рубашки и грязнющие подошвы вязаных тапочек.
Ольга хотела схватить его за рубашонку, но Донат вылез, вытаскивая двух домовят, похожих на крошечных забавных кукол. Он поставил их перед собой и в умилении сложил свои ручки:
-Фу-ты, ну-ты, карапузики мои, марш по домам!
Малыши исчезли. Пыхтя, из монитора вылез Добрыня.
-Здрасьте! – сказала ему Оля.
-Здрасьте не Настя, не накормит, - ответил Добрынька, спрыгнул со стола и направился в кухню.
-Глечики вытер? – спросил Донатий вслед
-А как же! Никаких следов из будущего не оставлять – я помню, помню, это и Бантику понятно!
Донат обернулся и проверил: действительно, надписи исчезли.
-А Бантик? – напомнил Толя.
-Чего Бантик? – спросил спокойно Донат и принялся рукавом полировать экран.
-Вы его… потеряли?
-Почему потеряли? – удивился домовой и принялся вертеть лохматой головой вверх-вниз, вправо-влево, как будто что-то выискивая. -Фу-ты, ну-ты, вон же он, - указал Донат пальчиком в стену, как будто ребята, как и он, могли видеть сквозь стены. –Я уж думал, что он ослушался и увязался за нами!
-А Лариска, хозяйка его, искала, вся изрыдалась…
-А чего его искать, чай не булавка, к одному месту не пристегнут. При деле он был, занят. Вишь, какой домяра ему на хозяйство достался, пока мы в прошлом были. Умаялся, бедный, - одобрительно сказал домовой, рассматривая своего друга за три-девять стен,- похудал даже, пол-Бантика осталось.
Донат приудобнился на столе, свесив ножки, и внимательно посмотрел на ребят.
-Ну, ребята, вы и даете! - укоризненно сказал он. – Я чуть не застрял там на веки вечные.
-Ничего себе!- удивился Толя. – Это мы даем? Исчезли, как сквозь землю провалились, а мы виноваты. Да мы тут чуть всю землю копытами не перерыли, вас искали!
-А чего искать? – удивился Донат. – Добрыня вам и подсказку на глечиках сделал.
Тут из кухни раздался такой грохот, что Оля мигом сорвалась с места и побежала к Добрыне.
-Проголодался, - сказал Донат, - в прошлом веке, считай, последний раз ел. Я думал побыть там денек – это на наше время - а пробыли там три дня, а по ихнему времени – три месяца. Малыши, конечно, ничего не поняли, думали, так и надо. А Добрыня все понял, но молодец, молчал, расспросами не докучал. Друг познается в беде – надежный он малый! Я вроде все рассчитал: и как придем, и сколько там будем, и как уйдем…
-А вы зачем в то время ушли?
-Повел малышей обучаться у старых домовых, таких сейчас здесь в городе днем с огнем не отыщешь.
-А чему тебе учиться? Ты же все знаешь, ты же необыкновенный домовой!
-Фу-ты, ну-ты! – даже рассердился домовой. - Не верь тому, кто скажет, что все знает. Все знать невозможно! Век живи – век учись! И только дурак откажется получить знания задарма.