С того памятного дня, когда, как показалось Дине, она встретила своего отца, прошел почти год. Девушка все так же работала в том самом кафе, вот только ее карьера пошла в гору – из посудомоек ее перевели в официантки. А еще хозяин кафе, мрачный и немногословный дядя Миша, как-то сказал усердной работнице:
- Аттестат ведь об окончании школы у тебя имеется?
- Имеется, - пискнула Дина, она почему-то опасалась хозяина, хотя его жена и по совместительству управляющая Анна Николаевна была благосклонная к Дине.
- Так вот, раз есть аттестат, поступай-ка ты, дорогуша куда-нибудь учиться. Баллы по ЕГЭ, как ты в курсе, еще четыре года действительны. Неужели ты хочешь всю жизнь с тряпкой бегать столики протирать или подавальщицей быть. Нет, у тебя, конечно, не выгоняю, можешь в качестве подработки в кафе остаться, но без образования нынче никуда, сама знаешь. К тому же, поступить же можно и на заочное.
Дину с ее отличное памятью всегда привлекала история, поэтому она и выбрала исторический факультет педагогического вуза – баллов хватило.
Училась, работала, но о разговоре того мужчины по фамилии Завадский не забыла. Навела справки, но подступиться к состоятельному владельцу «заводов, газет, пароходов» у нее не было ни желания, ни возможностей.
- Кто я и кто он, - рассуждала Дина. – Даже если я заявлюсь к нему в офис и назовусь предполагаемой дочерью, меня даже на порог не пустят, выгонят и посмеются. Таких желающих «наследниц» у него, наверное, тысячи.
Дина частенько доставала ту самую фотографию с подписью на обороте и даже прогнала ее через компьютерную программу старения лиц, ведь снимков Завадского в интернете было более чем достаточно. Невозмутимый компьютер подтвердил – да, тот самый Завадский, изображенный на фото, и нынешний владелец корпорации – один и тот же человек. Дина прочно утвердилась во мнении, что Завадский – и есть ее отец.
А еще дина частенько приезжала на кладбище, где была похоронена ее любимая бабушка, и жалела только об одном – у нее не было средств, чтобы поставить человеку, который по-настоящему ее любил, хороший памятник.
- Прости меня, бабуля, - гладила студентка деревянный крест, - я обязательно о тебе позабочусь. Потом. Я знаю, что ты подождешь.
Жить с мыслью, что она – наследница богатого папеньки, было довольно тяжело. Дина, глядя на состоятельных однокурсниц, которые могли себе позволить менять телефоны чуть ли не каждый день, представляла, что если отец ее все же найдет и признает в ней свою дочь, когда-нибудь тоже сможет вот так, запросто, прийти в любой магазин и, не считая денег, купить себе любые украшения, туфли да даже норковую шубу. А пока она бегала на занятия в дешевеньком пуховике и усердно училась, училась и еще раз училась, ну и про работу не забывала.
Однажды Дина случайно встретила соседку по дому. Она не ожидала, что, живя в другом районе, может столкнуться нос к носу с Татьяной Максимовной:
- Диночка, ты? – удивилась та. – Куда ты пропала? У матери не живешь… Ой, девочка, ты ведь, наверное, ничего не знаешь. Нету больше твоей мамы. Померла она. Квартира пустая стоит, полгода-то еще не прошло.
Вот от чего, а от собственного жилья Дина бы не отказалась, поэтому решила обратиться к нотариусу – как-никак наследница невеликого, но все же состояния.
- Кто по делу Окуневой? – нотариус строго взглянул из-под очков на сидевших в приемной людей.
- Я, - щеки Дины вспыхнули.
- Заходите!
А потом ее ждала ошеломляющая новость.
- Ваша мать Нина Окунева оставила завещание. В Вашем присутствии, раз вы подтверждаете, что являетесь ее дочерью, я его вскрываю.
Далее нотариус зачитала послание:
«Я, Окунева Нина Александровна, находясь в твердом уме и здравой памяти, сообщаю, что я не рожала свою дочь Окуневу Дину Александровну. Настоящей ее матерью является моя сестра Окунева Валентина Александровна…»
Далее следовало, что Нина удочерила девочку сразу же после того, как ее сестра Валентина умерла в родах. «Так настояла наша мать», - говорилось в завещании. «Отец моей приемной дочери мне не известен. Эту тайну Валентина унесла с собой в могилу».
Текст заканчивался. Дина сидела обескураженная. Теперь она понимала, почему мать ее не любила, но не могла понять, почему бабуля ей об этом ничего не сказала, видимо, имела на это право. А еще ее огорчило, что Завадский все же нее ее отец, ведь он любил Нину и думал, что она родила ребенка от него, а она, оказывается, совершенно не его дочь.
- Не расстраивайтесь, - в заключение сказала нотариус. – Юридически вы являетесь дочерью Нины Окуневой, поэтому вправе рассчитывать на все ее наследству. Так что квартира – ваша.
Дина вернулась в свой родной дом. Она ходила по комнатам и вспоминала свое безрадостные, но в то же время счастливые моменты рядом с любимой бабушкой. И была счастлива, ведь квартира, несмотря на убогость интерьера и захламленность, все же сохранила запах детства, а еще ее плюшевый мишка оказался каким-то чудесным образом не выкинут на помойку, а заброшен на антресоли.
Дина легла спать, обнимая плюшевого зверька, и заснула вполне счастливой.
А потом на пороге ее квартиры появился тот, кого она долгое время считал своим отцом. Все-таки нашел ее через своих адвокатов.
- Дина Окунева? – Завадский брезгливо сморщил нос и оглядел ее жилище. - Ты дочь Нины Окуневой?
- Я догадываюсь, зачем Вы явились. – Дина была готова к этому разговору. – Так вот, я вас огорчу – вы не мой отец!
Хозяин огромной корпорации сидел на выскобленной новой хозяйкой квартиры кухонке, пил предложенный диной чай и слушал ее сбивчивый рассказ, ни разу не перебив девушку. Потом также молча встал и произнес:
- Очень жаль, я так мечтал, что на склоне лет приобрету ребенка, ведь я действительно любил Нину. А она, оказывается, воспитывала не мою дочь, а собственную племянницу.
- Воспитывала, - скривилась Дина. – Она меня не любила. Я была ее нелюбимая дочь.
- А хочешь, ты будешь любимой дочерью?
Дина удивленно уставилась на олигарха, а когда смысл его предложения дошел до нее, порывисто воскликнула:
- Нет, извините, я не смогу принять ваше предложение. Вы мне никто, и я вам тоже.
- Я тебя понимаю. Но все же хочу предложить свою скромную помощь. Чего ты хочешь? Денег? Они у меня есть, проси!
- Я хочу, чтобы на могиле моей бабушке был установлен достойный памятник. Ведь это единственный человек, любивший меня по-настоящему. А нелюбимой любимой дочерью я быть больше не хочу.
