Большой террор в 1937/38 годах – это спецоперация советских органов госбезопасности (НКВД), проведённая по распоряжению руководства Всесоюзной коммунистической партии (большевиков) и прежде всего её лидера И.В.Сталина в отношении враждебных советской власти элементов. К великому сожалению, в ходе этой репрессивной кампании пострадало (было лишено свободы и даже казнено) много невиновных лиц, то есть тех лиц, которые ничего плохого против советской власти не делали. Как же это получилось?
Со времён горбачевской перестройки и до настоящего времени регулярно высказывается точка зрения, что покарать невиновных и было главной целью указанной выше спецоперации, именно этого и хотел её инициатор Сталин. Однако данная точка зрения не выдерживает критики.
Если бы Сталин ставил себе цель уничтожать и отправлять в лагеря ни в чём неповинных людей, то он не остановил бы Большой террор, подписав 17 ноября 1938 года совместное Постановление Совнаркома СССР и ЦК ВКП (б) «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия», не арестовал и не отдал бы под суд наркома внутренних дел СССР (сейчас бы его назвали министром) Н.И.Ежова, который впоследствии (04 февраля 1940 года) был расстрелян по приговору Военной коллегии Верховного Суда СССР как враг народа, не начал бы процесс реабилитации лиц, необоснованно подвергнутых политическим репрессиям.
Гораздо более убедительно звучит другая точка зрения, согласно которой под жернова Большого террора 1937/38 годов попали в том числе и невиновные люди, так как сию репрессивную кампанию стали претворять в жизнь изменники Родины в лице упомянутого выше Ежова и ряда других высокопоставленных сотрудников НКВД, вступивших в заговор, целью которого было свержение Сталина и захват власти в стране. Для этого они хотели массовыми политическими репрессиями в отношении ни в чём неповинных людей вызвать волну возмущения советских граждан и на её гребне уничтожить Сталина и взять власть в свои руки .
На чём основывается данная точка зрения. Прежде всего на признаниях самого Ежова и его сообщников. Приведу краткие выдержки некоторых из них (привести данные признания в полном объёме, а также привести признания всех без исключения ежовских сообщников не позволяют ограниченные объёмы статьи) .
Вот, например, какие показания 4 августа 1939 год в ходе предварительного следствия дал сам Ежов…
"Вопрос: Следствию известно, что проведенные органами НКВД СССР в 1937-1938 гг. массовые операции по репрессированию бывших кулаков, контрреволюционного духовенства, уголовников и перебежчиков различных сопредельных с СССР стран вы использовали в интересах антисоветского заговора. Насколько это соответствует истине?
Ответ: Да, это целиком соответствует действительности.
Вопрос: Добились ли вы осуществления своих провокационных заговорщических целей при проведении массовой операции?
Ответ: Первые результаты массовой операции для нас, заговорщиков, были совершенно неожиданны. Они не только не создали недовольства карательной политикой советской власти среди населения, а наоборот вызвали большой политический подъем, в особенности в деревне. Наблюдались массовые случаи, когда сами колхозники приходили в УНКВД и райотделения УНКВД с требованием ареста того или иного беглого кулака, белогвардейца, торговца и прочих... Несмотря на принятые нами провокационные меры проведения массовой операции она встретила дружное одобрение трудящихся.
Вопрос: Заставило ли это вас отказаться от своих злодейских намерений?
Ответ: Я этого сказать не хочу. Наоборот, мы — заговорщики использовали это обстоятельство для того, чтобы всячески расширить массовые операции и, усилив провокационные методы их проведения, в конечном итоге добиться осуществления наших предательских заговорщических замыслов.
Вопрос: Были ли сигналы со стороны местных работников НКВД и населения о существующих извращениях при проведении массовой операции?
Ответ: Сигналов об извращениях со стороны рядовых работников местных УНКВД было очень много. Еще больше такого рода сигналов было от населения. Однако, эти сигналы глушились как в УНКВД, так и в Центральном аппарате, аппарате Наркомвнудела, а сигнализирующих работников НКВД часто за это арестовывали.
Вопрос: Каким образом вам удавалось глушить сигналы местных работников и населения об извращениях?
Ответ: Сигналы нам удавалось глушить относительно легко, имея в виду, что все руководство было сосредоточено в руках заговорщиков. В центре все дело массовыми операциями было сосредоточено целиком в руках заговорщиков. Многие Управления НКВД также возглавлялись заговорщиками, которые были целиком в курсе наших заговорщических планов. Из центра по этим вопросам шло такое «конкретное» руководство, что всех начальников УНКВД мы толкали на расширение массовых репрессий и провокационное их проведение. В конце концов они привыкли к тому, что массовые операции являются наиболее легкой формой оперативной работы тем более, что проводились эти операции фактически бесконтрольно, во внесудебном порядке...
Вопрос: После того, как вам удалось продлить массовые операции, достигли ли вы поставленных заговорщической организацией целей вызвать недовольство карательной политикой советской власти среди населения?
Ответ: Да, растянув массовые операции на многие месяцы, мы в конечном итоге добились того, что в ряде районов сумели вызвать непонимание и недовольство карательной политикой советской власти в известных слоях населения.
Вопрос: Какими провокационными методами проведения этих массовых операций вам удалось достигнуть поставленных вами заговорщических целей?
Ответ: Как я уже говорил, нами было решено провести эти операции широким фронтом, захватив репрессиями по возможности большее количество людей. Главный наш нажим на начальников УНКВД, будь то заговорщики или нет, шел именно по этой линии с тем, чтобы заставить их все время расширять операции. В результате этого нажима широко была распространена практика репрессий без каких-либо компрометирующих материалов, только на основании одного признака, что репрессируемое лицо принадлежит к такой-то национальности (поляк, немец, латыш, грек и проч.). Этого, однако, недостаточно. Довольно массовым явлением, в особенности по некоторым областям, была практика, когда под категорию поляков, финнов, немцев и проч. подводили русских, украинцев, белорусов и т. д. В особенности этим отличались Наркомы внутренних дел таких республик как: Украина, Белоруссия, Туркмения, и начальники УНКВД таких областей, как Свердловская, Ленинградская и Московская...
Вопрос: Только ли упрощенная судебная процедура позволяла осуществлять ваши провокационные планы?
Ответ: В основном, конечно, это позволяло нам безнаказанно осуществлять вредительство.В результате такой сверхупрощенной судебной процедуры в областях, например, была широко развита практика фальсификации следственных данных, подлога и обмана. В особенности этим отличались опять-таки Украина, Белоруссия, Туркмения, Свердловск, Москва и Ленинград, начальники УНКВД, которых были сплошь либо участниками нашей заговорщической организации, либо членами антисоветской группы Ягоды. Совершая подлоги и фальсифицируя следственные данные начальники тех УНКВД: заговорщики Успенский, Ваковский и участники антисоветской группы Ягоды — Дмитриев и Берман репрессировали много невинных, непричастных к контрреволюционным преступлениям людей, создав базу недовольства среди определенных слоев населения.
Вопрос: Известно, что среди репрессированных по всем массовым операциям — большое количество было присуждено к отбыванию сроков наказания в лагерях. Разве вы не боялись разоблачения своей преступной практики, зная о том, что многие осуждены по фальсифицированным материалам?
Ответ: Боязни, что могут быть разоблачены наши преступные махинации заключенными лагерного контингента у нас и, в частности, у меня, не было. Все лагеря были не только в подчинении НКВД, но и руководились из ГУЛАГа заговорщиками. При этих условиях мы всегда могли принять соответствующие предупредительные меры. Больше того, засылая этот контингент в лагеря, мы имели на этот счет свои особые соображения. Эти соображения и планы заключались в том, что мы, засылая репрессированных в лагеря по недостаточно обоснованным материалам думали использовать их недовольство во время войны и, в частности, при захвате власти".
Вопрос: Дайте показания, каким образом проводя эту явно очевидную и преступную практику репрессий вам удавалось обманывать органы прокурорского надзора?
Ответ: ...Прокуроры областей, краев и республик, а также Прокуратура Союза ССР не могли не видеть столь очевидной преступной практики массовых провокационных репрессий и фальсификации следственных данных, так как несли вместе с НКВД ответственность за рассмотрение этих дел.Это бездействие прокурорского надзора объясняется только тем, что во многих областях, краях и республиках возглавляли Прокуратуру члены различных антисоветских организаций, которые часто проводили практику еще более широких провокационных репрессий среди населения. Другая часть прокуроров, которая не была замешана участием в антисоветских группировках, просто боялась спорить по этим вопросам с начальниками УНКВД, тем более, что не имела на этот счет никаких указаний из центра, где все механически подписанные ими, т. е. прокурорами фальсифицированные следственные справки проходили без какой-либо задержки и замечаний.
Вопрос: Вы говорите о местных органах Прокуратуры. А в Прокуратуре СССР разве не видели этих преступных махинаций?
Ответ: Прокуратура Союза ССР не могла, конечно, не заметить всех этих извращений. Поведение Прокуратуры Союза ССР и, в частности, Прокурора СССР Вышинского я объясняю той же боязнью поссориться с НКВД и показать себя не менее «революционным» в смысле проведения массовых репрессий. К этому заключению я прихожу еще и потому, что Вышинский не раз мне лично говорил о десятках тысяч поступающих в Прокуратуру жалоб, на которые он не обращает внимания. Точно так же за всё время проведения операций я не помню ни одного случая протеста Вышинского по массовым операциям, тогда как были случаи, когда он настаивал на более суровых приговорах в отношении тех или иных лиц. Только этими причинами я могу объяснить фактическое отсутствие какого бы то ни было прокурорского надзора за массовыми операциями и отсутствие их протестов на действия НКВД в правительство.
А это выдержка из покаянного заявления от 11 апреля 1939 года заместителя наркома внутренних дел СССР (то есть заместителя Ежова) М.П.Фриновского (04 февраля 1940 года он как враг народа тоже был расстрелян по приговору Военной коллегии Верховного Суда СССР).
"Следствием мне предъявлено обвинение в антисоветской заговорщической работе. Долго боролась во мне мысль необходимости сознаться в своей преступной деятельности в период, когда я был на свободе, но жалкое состояние труса взяло вверх. Имея возможность обо всём честно рассказать Вам и руководителям партии, членом которой я недостойно был последние годы, обманывая партию, — я этого не сделал...
Стал я преступником из-за слепого доверия авторитетам своих руководителей ЯГОДЫ, ЕВДОКИМОВА и ЕЖОВА, а став преступником, я вместе с ними творил гнусное контрреволюционное дело против партии...
После арестов членов центра правых ЕЖОВ и ЕВДОКИМОВ по существу сами стали центром, организующим: 1) сохранение по мере возможности антисоветских кадров правых от разгрома; 2) нанесение удара по честным кадрам партии, преданным Центральному Комитету ВКП(б); 3) сохранение повстанческих кадров как на Северном Кавказе, так и в других краях и областях СССР с расчетом на их использование в момент международных осложнений; 4) усиленную подготовку террористических актов против руководителей партии и правительства; 5) приход к власти правых во главе с Н. ЕЖОВЫМ...
Перехожу к практической вражеской работе, проведенной ЕЖОВЫМ, мною и другими заговорщиками в НКВД...
Следственный аппарат во всех отделах НКВД разделен на «следователей-колольщиков», «колольщиков» и «рядовых» следователей...
«Следователи-колольщики» были подобраны в основном из заговорщиков или скомпрометированных лиц, бесконтрольно применяли избиение арестованных, в кратчайший срок добивались «показаний» и умели грамотно, красочно составлять протоколы...
Группа «колольщиков» состояла из технических работников. Люди эти не знали материалов на подследственного, а посылались в Лефортово, вызывали арестованного и приступали к его избиению. Избиение продолжалось до момента, когда подследственный давал согласие на дачу показания.
Остальной следовательский состав занимался допросом менее серьезных арестованных, был предоставлен самому себе, никем не руководился.
Дальнейший процесс следствия заключался в следующем: следователь вёл допрос и вместо протокола составлял заметки. После нескольких таких допросов следователем составлялся черновик протокола, который шел на «корректировку» начальнику соответствующего отдела, а от него еще не подписанным — на «просмотр» быв. народному комиссару ЕЖОВУ и в редких случаях — ко мне. ЕЖОВ просматривал протокол, вносил изменения, дополнения. В большинстве случаев арестованные не соглашались с редакцией протокола и заявляли, что они на следствии этого не говорили, и отказывались от подписи. Тогда следователи напоминали арестованному о «колольщиках», и подследственный подписывал протокол. При таких методах следствия подсказывались фамилии. По-моему, скажу правду, если, обобщая, заявлю, что очень часто показания давали следователи, а не подследственные.
Знало ли об этом руководство наркомата, т.е. я и ЕЖОВ? — Знали. Как реагировали? Честно — никак, а ЕЖОВ даже это поощрял. Никто не разбирался — к кому применяется физическое воздействие. А так как большинство из лиц, пользующихся этим методом, были врагами — заговорщиками, то ясно шли оговоры, брались ложные показания и арестовывались и расстреливались оклеветанные врагами из числа арестованных и врагами — следователями невинные люди. Настоящее следствие смазывалось...
Вскоре было установлено, что в ряде краев и областей, и особенно в Орджоникидзевском крае, были случаи убийства арестованных на допросах, и в последующем дела на них оформлялись через тройку как на приговоренных к расстрелу. К этому же периоду стали поступать данные о безобразиях и из других областей, в частности с Урала, Белоруссии, Оренбурга, Ленинграда и Украины".
Что можно сказать по поводу данных признаний?
Первое... В них отсутствуют какие-либо упоминания о Сталине. То есть все перечисленные в признаниях Ежова и Фриновского грубейшие нарушения социалистической законности происходили без его ведома.
Второе... Организацией необоснованых политических репрессий занимались затесавшиеся в верхушку НКВД замаскированные враги советской власти и лично Сталина. Причем делали они это совершенно сознательно с целью навредить и советской власти, и Сталину.
Кто-то наверняка мне возразит и скажет, что, мол, признания Ежова и Фриновского даны под пытками. На это я отвечу следующее...
Во-первых, далеко не всегда под пытками подследственные дают ложные показания. Во-вторых, по крайней мере, к Ежову никаких пыток точно не применялось, поскольку он практически сразу стал давать признательные показания. В-третьих, признания Ежова и Фриновского правдоподобны (никто же из вас, уважаемые читатели, не сомневается в том, что пытки в НКВД действительно практиковались) и очень подробны (из приведённых мною кратких выдержек это не сильно заметно, но полный текст признаний содержит массу мелких деталей, которых следователь просто был не в состоянии выдумать). В-четвёртых, Ежову и Фриновскому не имелось смысла давать ложные показания, поскольку их чудовищные преступления в части проведения необоснованных репрессий носили совершенно очевидный характер и скрыть их им всё равно бы не удалось (к тому же данные преступления сами по себе, даже без присовокупления к ним заговора с целью захвата власти, тянули на высшую меру наказания). Так что, на мой взгляд, данные признания вполне правдивы. (В конце концов, каким иным способом можно было задокументировать личное отношение Ежова и Фриновского к предъявленным им обвинениям, если не посредством их допросов и составлением соответствующих протоколов, принятия от них письменных заявлений? Других способов просто не было и нет!)
Хотя в тоже время, я соглашусь с тем, что для того, чтобы вторая из указанных мною выше точек зрения, отвечающая на поставленный в статье вопрос, окончательно восторжествовала, историкам ещё предстоит изрядно потрудиться, чтобы собрать комплекс неопровержимых и не вызывающий ни у кого сомнений доказательств её правоты.
Если вам понравилась статья, не забудьте поставить лайк!
(Более подробно тему политических репрессий 1937 года я разобрал в другой своей статье, которая называется так: "Большой террор 1937 года - кто в нём виноват?". Настоятельно рекомедую её прочитать!!!)
(Кроме того, теме политических репрессий в СССР я посвятил ещё одну статью: «Политические репрессии в СССР – были ли они незаконными и массовыми?». Тоже рекомендую их прочитать!!! Не разочаруетесь!!!).
С уважением, Иван Правдолюбов.