На то, чтобы вырвать из болота самолёт и найти лётчика у поисковиков ушло 19 лет
Фронтовая поэма «Двенадцать»: продолжаем публикацию очерков Сергея Мачинского о лётчиках-героях, чьи имена вернули из безвестия поисковики
Последний день лётчика Леонида Усова
Станция Апраксин в Ленинградской области. Именно сюда прибывает электричка в известной песне актёра и барда Игоря Растеряева о георгиевской ленточке. Здесь, всего в нескольких десятках километров от Санкт-Петербурга, до сих пор идёт война. Война за память. Именно сюда каждый год съезжаются поисковики из всех регионов России, из братских республик, с которыми раньше мы были одной великой страной. Именно здесь в чёрных воронках, о которых поёт Растеряев, лежат отцы, деды и прадеды, которым навсегда по 20 лет...
Озеро Барское, урочище Вороново, Погостье. Здесь всё до сих пор дышит войной, почти все, кто первый раз приехал сюда, не верят, что рядом с культурной столицей могут быть места, где можно проехать только на гусеничном тягаче, где ржавый снаряд под сосной – такая же частая вещь, как грибы. Где траншеями изрыто всё более-менее сухое пространство, а в этих траншеях, как в длинных бесконечных могилах, лежат кости защитников Ленинграда.
Небольшая речушка Назия, по её берегам – пробитые солдатские каски, сотни, тысячи касок. Когда на закате смотришь на эти каски, кажется, что сейчас в тишине встанут их хозяева и строем уйдут в алый шар закатного солнца, унося с собой боль поражений и торжество Победы.
Недалеко от озера Барское, у подножия очередной номерной высоты, в чёрной торфяной болотине – воронка. Эту воронку, как пулевое отверстие в теле Земли, оставил после гибели упавший здесь в годы войны советский самолёт Ил-2. И саднит эта рана уже больше 70 лет, и болит она в земле и в душах ребят из поискового объединения «Северо-Запад», которые с 1997 года пытаются вырвать из этой раны имя, историю и тело пилота, управлявшего этой машиной.
Девятнадцать лет сначала подручными средствами, потом самодельной малой механизацией руководитель «Северо-Запада» Илья Дюринский и его товарищи бьются здесь за Память. Вопреки болоту, погоде, насмешкам и ухмылкам и даже здравому смыслу пытаются отобрать у болота имя и судьбу героя. Девятнадцать лет! Они выросли на этой воронке, из зелёных подростков с романтическими горящими глазами превратились в серьёзных мужиков, которые чётко понимают, чего хотят, для чего им это, а главное, знают, что не сдадутся, не уйдут, не бросят его, навсегда оставив безвестным. Несколько недель, как нарыв, раздирая болотную подушку лебёдками старых «УАЗов» и газиков, обрывая карданы и сжигая сцепление, выдирают из болота куски обшивки и детали бронекапсулы.
Каждый день с болота – как сводки с фронта: «оборвали лебёдку, ремонтируем», «извлекли бронеспинку, панель приборов», «сдохла помпа – качаем вёдрами». Но ребята не сдаются и не сдадутся. И вот вечером, когда я сидел и смотрел на тёмные воды тихой реки Назия, позвонил поисковик Илья: «Подняли лётчика, приезжай!» И кажется, встала одна тень в каске и ушла в багрово-алый шар солнца... Полчаса в пыли и рёве квадроцикла, бешеная скачка по бездорожью и болотным кочкам, и передо мной свернувшийся в позе зародыша человек или силуэт человека, изломанная фигура в разодранном лётном обмундировании и коротких, обрезанных для удобства управления самолётом сапогах. Да, именно не кости в чистом виде, а силуэт, фигура человека: болото хорошо сохраняет свои жертвы.
Он лежал на краю болотной бездны изломанный страшным ударом, сорвавшим его с неба и бросившим огненным смерчем в бессмертие, а мы стояли над ним, взрослые мужики и женщины, а ведь каждый из нас сейчас вдвое старше его, шагнувшего в вечность в свои 20 лет, стояли и думали о нём. Я смотрел на одинокую звёздочку младшего лейтенанта на сохранившемся погоне с голубым кантом и думал о том, что он совершил, что успел до того, как погибнуть? Успел главное – не струсить, не предать, не солгать своей стране, своему народу, своей семье.
Офицерский погон, медаль «За оборону Ленинграда», разодранный комбинезон, лётный планшет, смятый и зажатый исковерканным железом, и белоснежный шёлк парашюта. В карманах пусто – ни документов, ни клочка бумаги... И опять ревут двигатели, выплёскивается из жерла шланга помпы болотная жижа, и опять по грудь в чёрной холодной грязи мужики – внуки и правнуки – рвут жилы, чтобы вытянуть из земной раны детали и мотор некогда грозной крылатой машины. Чтобы по номеру на железе установить имя лётчика и вернуть его с войны.
Вот из трясины показался двигатель с изогнутыми, словно щупальца, лопастями винта, двигатель Ила, и вот они цифры! Сумасшедшая ночь созвонов, интернет-переписки с ребятами, специализирующимися по авиации: Илья Прокофьев из Татарстана, Саша Морзунов и Игорь Кун из Новгорода, ребята из Питера, и вот имя... Лежащий перед нами парень – младший лейтенант Леонид Павлович Усов, 1923 года рождения, не вернулся с боевого задания 25 июля 1943 года, отстал от группы, пропал без вести! Как отстал? Под крыльями нет снарядов, остались только боекомплекты к пулемётам, значит, он вёл бой! Что-то здесь на земле он заметил, мимо чего не мог спокойно пролететь. Может, он увидел залёгшую под шквальным огнём нашу пехоту, может, увидел, как фашисты перешли в контратаку, может, чья-то беда не позволила пролететь мимо, и он упал с неба коршуном, чтобы разогнать нацистскую стаю.
Бился, огненным смерчем расшвыряв врага, сделал минимум два захода, расстрелял почти весь боекомплект и, споткнувшись о вражескую трассу, упал, прервав свой полёт! Я думаю, долго ещё немецкие егеря с опаской смотрели в темнеющее небо, откуда свалился на них одинокий, но страшный советский самолёт, за штурвалом которого был наш 20-летний герой Леонид Усов. И если выжили они в той войне, то долго, надеюсь, мучили их кошмары, в которых с неба на них падала огромная сверкающая огнём орудий тень советского самолёта!
А назавтра он уезжал домой, в родной Тамбов, где не дождались его мать, отец, брат, лётчик-истребитель, прошедший всю войну, который долгие годы пытался выяснить судьбу Леонида и добиться правды и ответа на вопрос: что значит «отстал от группы»? Он уезжал, и мы молча смотрели вслед машине, на которой ребята из тамбовского отряда «Альтаир» увозили его домой. А в небе над рекой Назия, над огромной, уже начавшей затягиваться воронкой у озера Барское летел журавлиный клин, и мы увидели, как его догоняет одинокая птица...
АРХИВНЫЕ ДАННЫЕ
Леонид Павлович УСОВ родился в 1923 году в селе Старинка Никифоровского района Тамбовской области. До войны семья проживала в Тамбове, Леонид и его старший брат с детства занимались в аэроклубе, ушли на войну добровольцами, Леониду было всего 18. Дом по улице Карла Маркса, откуда провожали братьев, сохранился и до сих пор принадлежит Усовым, сейчас там проживает племянница героя Ольга Усова. Она сберегла семейные альбомы, помнит рассказ бабушки о том, что та благословила старшего брата, а Лёнька за благословением подходить не стал...
Старший лётчик 703-го штурмового авиаполка 281-й штурмовой авиационной дивизии 14-й воздушной армии младший лейтенант Леонид Усов погиб 25 июля 1943 года в районе станции Мга Ленинградской области, за пять дней до гибели был награждён медалью «За оборону Ленинграда». До мая 2016 года числился пропавшим без вести.
Останки героя захоронили с воинскими почестями 17 июня 2016 года на Воздвиженском кладбище Тамбова. Вместе с родными в последний путь его проводили бойцы Тамбовского гарнизона, студенты, поисковики и волонтёры.
Фото: из архива Сергея МАЧИНСКОГО
© "Союзное государство", № 10, 2021
Дочитали до конца? Было интересно? Поддержите журнал, подпишитесь и поставьте лайк!
ФРОНТОВАЯ ПОЭМА "ДВЕННАДЦАТЬ", предыдущие очерки
Другие материалы нашего канала на тему