Блогер и правозащитник Владимир Осечкин (Гулагу.нет) в материале «Постсоветская тюремная система унаследовала порочную традицию ГУЛАГа» пишет, что в пытках, издевательстве, жестокости, бытующей в системе учреждений Федеральной службы исполнения наказаний РФ, виноваты обычаи, как минимум, 70 летней давности.
Сам по себе факт, вскрытия и обсуждения ситуации в тюрьмах, нами только приветствуется. Публичное обсуждение проблем, вне всякого сомнения, будет способствовать улучшению положения заключенных.
Вместе с тем делать далеко идущие выводы, проводить исторические аналогии надо взвешено и после всестороннего исследования темы. На сегодняшний день вывод Осечкина о «посконно исконных традициях» в системе ФСИН, идущих с советских времен нам кажется неверным. Это обычный антисоветский штамп, который на самом деле мешает пониманию сути явления, с которым мы сталкиваемся.
В этом, при желании, можно даже увидеть попытку навесить на всю политико-экономическую систему РФ, созданную после развала СССР, ярлык «наследников Сталина». Причем наследников не по части достижений, успехов, побед в конце концов, а исключительно по линии государственного принуждения.
Обоснуем свою точку зрения
Для начала, используя подход Осечкина, следует признать сегодняшнюю ситуацию в школах и колледжах, где стали обыденностью периодические расстрелы однокурсников и учителей, также наследием советской традиции в образовании. Но выступить с подобной бредовой идеей пока еще никто не решается, т.к. общество совокупно помнит – советская школа образования была лучшей в мире.
Переходим к ГУЛАГу
Система формировалась и создавалась в период с 1929 по 1953 годы. Надеюсь читатели помнят, в какой в какой обстановке функционировали уголовно-исправительные учреждения. Расписывать особо нет необходимости. Соответствующие материалы в открытом доступе. Можно узнать, например, что смертность в тюрьмах была не выше, чем в целом в обществе (за исключением 1941-1942 гг.)
ГУЛАГ в СССР имел функции, которые отсутствуют у ФСИН, в российской обществе. Первое – система ГУЛАГа имела важное экономическое значение для страны. До 10% освоенных инвестиций (по некоторым отраслям до 100%) приходилось на тюремщиков. Второе – достаточно кардинально решался вопрос «перековки» антисоветского элемента. Третье – система работала в условиях особого психологически напряженного состоянии всего общества. У В.Кожинова в соответствующем разделе «Истории России» (ХХ век) хорошо описано как аплодировали трудовые массы судам над врагами народа. Иными словами процессами над высокопоставленными партийцами, выпускали пар народного недовольства.
Мы не собираемся никого ни осуждать, ни оправдывать
Надо научиться понимать мотивы, двигавшие людьми в конкретной исторической обстановке. Эти люди прошли Первую мировую и Гражданскую войны, побывали в первых концлагерях (например, на острове Мудьюг), созданных интервентами. Куда деть их жизненный опыт, как их перенастроить?
Психологические последствия вовлечения в насилие видны на примере замечательного детского писателя А. Гайдара. Он всю жизнь мучился из-за нескольких актов внесудебной расправы с крестьянами. Пытался несколько раз совершить самоубийство. Героически погиб осенью 1941 году, прикрывая отход товарищей. В художественной форме проблему адаптации к мирной жизни участников войн талантливо воплотил А.Н. Толстой в повести «Гадюка».
Короче, проблема осознавалась, но решали её как могли, т.е. с помощью проверки деятельности лагерей и тюрем комиссий и последующих расстрелов начальников. Объявляли «врагами народа» и «в расход». Новые начальники, воспитанные в той же культуре, ничего нового не привносили.
Чем же отличается насилие в современной системе ФСИН от насилия в ГУЛАГе?
Осечкин рисует сегодняшний беспредел в тюрьмах и исправительных учреждениях как результат произвола самих тюремщиков. Они «прессуют» заключенных в своих корыстных или карьерных интересах, либо являются просто патологическими садистами.
В ГУЛАГе главное план. По нему оценивалась работа администрации, а не по «галкам и палкам». По этой причине надо было организовывать трудовой процесс, кормить, одевать заключенных. Надо вести среди них пропагандистскую работу. Как это было не по Солженицину, достаточно хорошо описал Н. Федоров в книге «Была ли тачка у министра», посвященной истории создания канала «Москва-Волга».
Так в чем же тогда преемственность?
А преемственность есть, но она не связана исключительно с советским периодом нашей истории. Проблема лежит в культуре, культурной традиции. Как известно, российская культура в основном своем носила и носит «заемный характер». Причины достаточно подробно обрисованы в книге «Пути русского богословия» Г. Флоровского. Русские интеллектуалы все время «смотрели в рот» Западу.
Советский период в этом плане является лишь небольшим отклонением от «столбовой дороги». Ленин и Сталин модернизировали западный марксизм, который и стал вроде бы как уже и не марксизмом. За это истинные марксисты, начиная с Плеханова, резко критиковали основоположников советского государства.
А что сегодня? Мы не изменяем традиции. С подачи Фурсенко и Ко воспитано уже не одно поколение школьников по западным лекалам. Ну и что? А то, чем характеризуется сегодня культура Запада? Она ориентирована на формирование недоросля и потребителя, безответственного и самолюбивого, жестокого и аморального, с высоким уровнем запросов. Для такого человека главное деньги. И вот эти сегодня люди приходят и в полицию и в спецслужбы и в систему ФСИН. Никуда от этого не деться.
Так есть ли просвет? Есть, надо последовать рекомендации главы СК РФ А. Бастрыкина, т.е. быстрее возвращаться к советской школе. Понятно, что сейчас это никто не позволит сделать, но переход к традиционной системе образования, которая должна вобрать в себя имперский и советский опыт формирования гражданина, настоятельно нужен. Без этого трудно надеяться на искоренение насилия не только в тюрьмах, школах, но и в семье, в обыденной жизни.