Сначала, следуя наставлениям Эрхарта-старшего, путники сняли номер в лучшей местной гостинице: Теренс предупредил их, что в маленьких городках слухи разлетаются с быстротой молнии. А ещё наказал, чтобы к мэтру явились в максимально респектабельном виде. Поэтому из гостиницы они вышли мытые, бритые, - кроме Клима, уже успевшего отпустить приличную бородку, - в чистых джинсах и пиджаках вместо толстовок; Клим, правда, остался в куртке, потому что терпеть не мог пиджаки. «Если что, милорды, говорите всем, что я ваш верный Паспарту*!». На что Тобиас ответил: «Не знал, что страсть к французской литературе настолько зараз на!». Так или иначе, к дому, в котором обитал достопочтенный мэтр Жильбер, они явились при полном параде. И ни минуты не пожалели об этом.
Вопреки опасениям троицы, дом столетнего судьи-библиофила оказался одним из самых красивых в городе: свежевыкрашенный в ярко-жёлтый и благородно-серый, с острой блестящей крышей, стрельчатыми окнами и массивной дверью, по обе стороны которой стояли горшки с затейливо подстриженными деревцами самшита. Не успел Вик дотронуться до колокольчика, как дверь распахнулась. На пороге стояла горничная - дама средних лет в тёмном платье, белом переднике и самой настоящей кружевной наколке на аккуратно уложенных волосах.
- Что вам угодно, господа? - чопорностью тона она могла соперничать даже с Кларком. Господам было угодно видеть мэтра Жильбера Маршана.
- Нет, но передайте ему вот это, - Виктор протянул конверт из архива. - Возможно, уважаемый мэтр сможет уделить немного своего времени. Оставив приятелей топтаться в небольшой, но с отменным вкусом, Даже роскошью обставленной прихожей, горничная исчезла в глубине дома.