Мсье Байо лишь удручённо покачал головой.
- Ну вот, глядите, коли ещё не утратили желания, - сказал он, махнув рукой на самый дальний стеллаж. - Всё там, на верхних полках!
Добрый библиотекарь ничуть не погрешил, назвав остатки бывшего городского архива «хламом»: вряд ли записи, имеющие хоть какую-ни будь ценность, хранились бы в таком беспорядке. Лишь небольшая часть их была разложена по картонным папкам, остальные лежали кипами, про сто перевязанные бечевкой.
- Вообще-то все документы хранились в ящиках, как предписано пра вилами, но ящики разломались, когда их швыряли из окон здания, спасая от огня, - пояснил мсье Байо, увидев, как вытянулись лица посетителей. Вот, собрали потом, как могли...
- А есть хоть небольшая надежда найти в этой куче макулатуры какие-нибудь бумаги, относящиеся к семнадцатому веку? - осведомился Клим, своим математическим умом быстренько подсчитав объём работы и вероятность положительного результата.
- Ну, если только в этих папках, - с сомнением сказал библиотекарь. - Мэтр Жильбер был человеком крайне педантичным и терпеть не мог всякой непоследовательности. Поэтому начал наводить порядок именно с самых ранних записей. Собственно, дальше середины восемнадцатого века - великой эпохи, когда творили Вольтер, Дидро, Руссо и Бомарше! - в общем, дальше этого бедняга мэтр и не продвинулся - не успел, как я вам уже говорил...
- А нам дальше и не надо, - поспешно сказал Вик. - С вашего позволения мы немного покопаемся в этих папках?
- Да копайтесь, раз вам так приспичило, молодые люди... Знаете, что говорил о решительности юных мой любимый Андре Моруа? «Старость начинается в тот день, когда умирает отвага»... Но только ничего не выносите отсюда, сами понимаете, государственная собственность! - последнюю фразу старик-библиотекарь изрëк подчёркнуто важно и, скептически хмыкнув, удалился обратно в читальный зал. Приятели остались в хранилище одни. Клим ещё раз оглядел кипы бумаг, которые им предстояло просмотреть.