В окопах атеистов не бывает. Там, где постоянно стреляют, взрывают, убивают, где не знаешь, доживешь ли до завтра, трудно быть материалистом.
Бушков собрал необъяснимые истории, записанные со слов очевидцев. Так он утверждает. Практически все рассказы на эту тему написаны в форме монолога его собеседника.
Первый сборник на эту тему называется «НКВД. Война с неведомым». Несмотря на броское название, о секретном отделе писатель не сообщает, сотрудников типа Фокса Малдера в НКВД не числится. Речь идет о сверхъестественных событиях, которые происходили как с чекистами, так и иными военнослужащими. Потом последовали другие сборники и переиздания уже выпущенных. Истории интересные, а эффект рассказчика придает им правдоподобность.
Есть у меня страсть систематизировать и раскладывать по полочкам. Прочитанное попыталась классифицировать, поскольку многие сюжеты похожи. Так ведь их, сюжетов, не столь много во всемирной литературе, поневоле приходится повторяться.
Какие же невероятные события происходят в рассказах?
Мистика взгляда. Основная бесовщина состоит в том, что человек видит то, чего на этом месте вообще не может быть. Раненый моряк лежит на обрыве и наблюдает внизу порт из другой жизни. Летчики во время полета увидели чужой город без светомаскировки, другой летчик углядел самолет на реактивных двигателях. Это все в военное время. Или рассказчик глянул в окно, а там улица, та же самая, но лет двести назад.
Мистика торможения времени. Автор утверждает, что такие случаи бывают часто: время как бы останавливается, например, пули летят очень медленно, от них можно увернуться.
Мистика перемещений во времени. На войне появляются странные персонажи, распевающие песни Высоцкого или с сытыми мордами гуляющие по блокадному Ленинграду.
Мистика преследования. За рассказчиком увязалось что-то похожее на тряпку, ползет, подпрыгивает, но не отстает. За другим – говорящая свинья, хрюкает, пугает: « Я тебя съем».
Много рассказов с местом действия в подвалах. Это сооружения по определению таинственные, там много чего интересного можно обнаружить.
«Нечистая, братцы!» Этой цитатой из «Неуловимых мстителей» продолжим обзор рассказов Бушкова. Действительно, шатается по военным дорогам всякая дрянь. То покойнички приходят к прежним любимым, то белогвардейские разъезды в 1943 году ищут красных. Могут быть и полезными, подсказывают, где мосты заминированы или уводят из опасного места. Мне самым страшным показался рассказ военврача-женщины. Шла себе спокойненько, в том же направлении катит грузовик, солдатик предлагает подвезти. Уже почти залезла, но глянула искоса, а там не водитель, а самая натуральная нечисть.
Кроме героя событий в повествовании часто присутствуют второстепенные персонажи. Обычно это деревенские жители, которые знают кой-чего из мистических дел: могут глаза немцам отвести, отыскать проход в безопасное место или видят то, что другим не дано.
Чтение увлекательное, но есть исключения. Недавно выпущены две книги с новыми произведениями.
Вот это откровенный хлам. И знаменитый бушковский эффект рассказчика отсутствует, и растянутость не способствует. Правдоподобность обстоятельств на нуле, но последней соломинкой стал такой эпизод. Глухая-преглухая белорусская деревенька в августе сорок четвертого (в литературе уже встречалось это время). Допрос местной жительницы. «Можно на ваш паспорт взглянуть?» – спрашивает следователь. Та достает паспорт и говорит виновато: «Только его немчуки своим штемпелем припаскудили, они всем ставили». Абзац. Занавес. Книгу в топку.
После прочтения остается открытым вопрос истинности описанного. Пусть он таким и останется. Вспомнилось стихотворение Вадима Шефнера, с тонкой границей между явью и навью, на него есть отсылка в романе о Мазуре.
Под Кирка-Муола ударил снаряд
В штабную землянку полка.
Отрыли нас. Мертвыми трое лежат,
А я лишь контужен слегка.
Удача. С тех пор я живу и живу,
Здоровый и прочный на вид.
Но что, если все это — не наяву,
А именно я был убит?
Что, если сейчас уцелевший сосед
Меня в волокуше везет,
И снится мне сон мой, удачливый бред
Лет эдак на двадцать вперед?
Запнется товарищ на резком ветру,
Болотная чвякнет вода,—
И я от толчка вдруг очнусь — и умру,
И все оборвется тогда.